Травница и витязь - Виктория Богачева

Умила, — поправил он себя. Хозяйку избы величали Умилой. Имя почему-то резало Вячко слух. Словно совсем не подходило той, которую он украдкой разглядывал. Он встал, когда она вошла, и откашлялся.

— Мне бы воды согреть да тряпок, каких не жалко.

Когда выпрямлялся во весь рост, Вячко загривком едва не подпирал матицу. До того низенькой была избенка, что ему приходилось пригибаться всякий раз.

Умила посмотрела сперва на него, потом на княжича. Очень остро посмотрела, деловито. Словно и впрямь что-то разумела. Мысль была глупой, и Вячко ее поскорее отогнал. Что могла знать деревенская девчонка?..

— Меня люди травницей называют, — сказала она наконец. — Твоему спутнику нужно вытащить древко. Лют, поставь воду греться.

Кивнув сама себе, Умила отошла к столу, больше на Вячко даже не взглянув. Зато он посмотрел ей в спину. И нахмурился мимолетно.

Травница достала с покосившейся полки горшочек, укрытый тряпицей, развернула ее и принюхалась. Нос у нее был тонкий, с едва заметной горбинкой. Ноздри затрепетали, пока она водила им над горшком. Затем Умила улыбнулась — бегло, почти незаметно.

— Что это? — строго, слишком строго спросил Вячко, который по-прежнему стоял подле лавки с княжичем.

Травницам да ведуньям он не шибко доверял.

— А ты смыслишь в том, что на раны кладут?

Худющая пиявка оказалась еще и остра на язык. И вновь брови Вячко сошлись на переносице.

— Он брат мне... двухродный, — соврал, указав на княжича, которого одолевала лихоманка. Кожа его горела. — Его батька с меня шкуру спустит, коли что с ним приключится...

А вот здесь и не соврал почти. На сей раз князь Ярослав его убьет. И будет прав. Он ведь Вячко до сих пор не простил то, что с княжной Яромирой приключилось, а ведь минуло пять зим, да и сама княжна мужатой женой за конунгом Харальдом ходила.

А все равно. Как был в немилости у князя, так и остался.

Нынче же и сына его не смог уберечь.

Может, впору самому себя прибить?..

Верно, отразилось что-то тяжелое, смурное на лице Вячко, потому что Умила подалась вперед и мягко сказала.

— Рана от стрелы али от топора — суть-то одна. С порезами от косы справлялась, тут тоже управлюсь.

Он кивнул, почувствовав, как вмиг одеревенела шея.

Как раз согрелась вода, и Умила, подхватив тряпицы и ушат, подступила к лавке, на которой метался княжич. Присмотревшись к нему повнимательнее, она подняла на Вячко светлые, льдистые глаза.

— Откуда ты говоришь, вы с братцем пришли? — спросила колко.

Вячко проследил за ее взглядом. Мечи-то он в лесу закопал, но вот старый шрам на лице Крутояра не спрячешь. Да и на нем самом... да и многое другое, что тотчас в них выдавало воинов.

— Меньше ведаешь — тише спится, — обронил он негромко, посмотрев ей прямо в глаза.

Умила закусила губу. Вячко мог поклясться на Перуновом колесе, что травница пожалела, что все же окликнула его тогда. Она дернула плечами и больше ничего не спросила. Склонилась над Крутояром и, ловко орудуя ножом, принялась срезать ошметки рубашки, чтобы добраться до раны.

Княжич, почувствовав, взметался беспокойно, забился на лавке, и Вячко поспешно сел рядом и придержал его за плечи, крепко прижав. Он оказался совсем близко к травнице. Видел простенькое очелье; длиннющие пушистые ресницы; прядки темных волос над висками, слишком короткие, чтобы убрать в косу; запястье с обтянутыми кожей косточками... Видел закушенную губу, жемчужинки пота на высоком, светлом лбу: Умила смоченной в воде тряпицей стирала засохшую кровь вокруг раны, и Крутояр непрестанно дергался.

В один миг Вячко, усмирив свой бесстыжий взгляд, отвернулся и больше старался на девчонку не смотреть. Его забота была — о княжиче!

— Держи его крепко, — облизав сухие губы, Умила вскинула на него горящий взор. — Я выдерну стрелу.

Вячко молча кивнул и прижал Крутояра к скамье такой хваткой, что у того на коже поутру появятся синяки-следы от пальцев. Когда травница дотронулась до торчащего из раны древка, княжич взметался. Оно было скользким из-за крови, и Умила не сразу смогла крепко ухватиться. Несколько раз ладонь соскакивала, и суета лишь причиняла Крутояру боль.

— Да тяни ты уже! — не выдержав, прикрикнул Вячко.

И устыдился, услышав ее задушенный всхлип, но мгновение спустя древко целиком оказалось, наконец, в ладони Умилы. Из раны засочилась кровь, и травница, не успев толком опомниться, кинулась накладывать свои тряпицы.

Кметь перевел дыхание и почувствовал, как Крутояр обмяк в его руках. Глаза у княжича закатились, голова свесилась набок. Но задышал он спокойно и ровно. Неужто уснул?..

Все вокруг было заляпано кровью: руки Вячко, руки Умилы, лавка, пол под нею, одежда. Вытерев запястьем лоб, травница прислонилась лопатками к прохладному срубу. Щеки у нее стали совсем бледными. Еще хлеще, чем когда разглядела их на подступах к своей избушке.

Почувствовав чужой взгляд, Умила повернулась.

— Ты тоже ранен, — сказала устало.

— Царапина, — отмахнулся Вячко. — Обойдусь.

Она пожала плечами и не стала упрашивать. Поглядела на брата, который все время топтался за их спинами.

— Пойдем, польешь нам.

Умила поднялась, и Вячко за ней. Втроем они вышли на крыльцо. Не так много времени минуло, на небосводе как раз догорал закат. Пока брат подсоблял сестре смыть с рук кровь, кметь настороженно прислушивался и приглядывался.

И потому первым услышал чужую поступь.

Прищурившись, Вячко всмотрелся вдаль. Со стороны, противоположной лесу, к избе травницы шли двое. Парень да девка.

— Никому про меня не сказывай, — успел он шепнуть, тронув Умилу за локоть.

Та отшатнулась от него, как от прокаженного. Неужто испугалась? Подняла свои светлые, колючие глаза, да только его с крыльца уже и след простыл. Неплотно притворив дверь в сени, Вячко припал к ней ухом.

— Чего это он... — успел шепнуть Лют, но сестра быстро его одернула.

— Тихо!

Затем послышался плеск воды: травницы умывала руки. Шелест чужих шагов звучал все ближе, пока, наконец, парень с девкой не подошли вплотную к крыльцу.

— Доброго вечерочка, Мила, — первой заговорила девушка.

— И тебе, Жданка, — голос травницы прозвучал сдавленно, слишком тихо.

— Что же ты, обещалась мазь сварить от ожогов для младшенького дядьки Молчана, а так и не пришла? — произнесла гостья с укором.

Вячко нахмурился.

— Я совсем малость не успела, — но Умила быстро нашлась с ответом. — Долго возилась что-то.

— А долго ли тебе осталось? — заговорил парень, и его голос Вячко по нраву не пришелся.

Было в нем что-то такое... скользкое. И по двум словам было слышно.

— А то мы бы обождали со Жданкой, — добавил