Развод. Приручить Бандита. - Айрин Лакс

Я все-все принимала за чистую монету!

Теперь-то я понимаю, что Мирон меня дурил и кружил мне голову и в прямом, и в переносном смысле. Просто дурочку, которую ведет из стороны в сторону, зацелованную донельзя, проще обманывать.

Но теперь я не обманусь им..

Ни за что!

И чего я не ожидала, так это того, что Мирон поведется на мою провокацию, а ведь я импровизировала.

Просто мой взгляд упал на вазу с порно штучками: тут тебе и презервативы на любой вкус и размер, и конфетки для пошлых развлечений, и даже кубики Камасутры с изображениями поз для секса.

Леденец для кунилингуса лежал на самом верху, рядом с презервативами для минета, вот я и ляпнула!

Просто так…

Не ожидала, что Мирон согласится на… это.

Подобных ласк Мирон себе не позволял.

Пальцами он у меня между ножек всегда орудовал охотно и членом тоже весьма любил потрудиться, но губами и языком не ласкал ни разу. Даже не заикался, а я сама… не просила. Да, мне было любопытно, но смелости не хватало попросить его сделать это…

Кроме того, такие ласки казались мне слишком откровенными, на грани пошлости.

Мы всегда занимались любовью, а не сексом. Он был со мной деликатен, заботлив…

И только сейчас я понимаю: Мирону Калашникову такие сюси-пуси постельные ласки с заботой о партнерше, может быть, нравились.

Калашу такие развлечения точно были не по вкусу.

Иначе бы не было рядом с ним той разнузданной шалавы и вот таких квартир в быстром доступе, в которых каждый угол, предмет мебели и даже угощения — все намекает на секс, кричит о нем…

Теперь я в раздрае моего любимого Мироши нет, и оказывается, никогда и не было.

На его месте другой мужчина — нахрапистый задира, грубый молодчик, который любит пошлые развлечения, матерится хуже алкаша и зыркает так грозно, что можно намочить трусики… Но не от того, что возбудилась.

— Мне нужно… — выдавливаю из себя. — Нужно сходить в душ.

— Пошалить хочешь немного? Подсказать тебе самый кайфовый режим на лейке? — придвигается плавно, поигрывая мускулами.

А ведь он… здоровый и опасный!

Ох, почему я раньше этого не замечала… Он был знакомым, уютным и большим мишкой…

Но теперь это жуткий медведь гризли, и он готов меня слопать!

— Могу настроить, — продолжает он и добавляет пошло. — Намой свою девочку хорошенько… Разомни пальчиками, — закусывает губу.

Роняет ладонь на ремень, мой взгляд опускается туда же и буквально напарывается на мощную эрекцию.

Нет, для меня не новость, что у него… большой… Но я впервые вижу, чтобы у него вот такой толстый дрын рвался наружу из штанов.

Обычно он был таким голодным только на свиданках, а в повседневности, до того, как отправился на зону… Не припомню.

— Ты давно мне изменяешь, так? — внезапно спрашиваю я.

— О чем речь, Варенька?

— Об этом…

Я запускаю обе руки в вазочку и зачерпываю полные пригоршни конфет, презервативов и мог знает чего еще.

Сжимаю и швыряю в сторону.

— Об этом. Об этом и еще… Об этом!

Зло скидываю вазу на пол, она разбивается.

— Ты всегда… Всегда гулял с другими… — шепчу. — Теперь я это точно знаю. И знаешь… Не надо мне никаких кунилингусов. Не делал раньше, а теперь… Теперь, тем более, не надо!

Глава 19

Мирон

— Варь. Варенька, ты только не расстраивайся, идет? Я же не просто так всей правды о себе не открывал, маленькая…

Подхожу к ней осторожно, стараясь не напугать.

Уж больно она нервная и взвинченная какая-то.

Вон, бардак устроила, вазу дорогую дизайнерскую разбила…

— Если бы ты знала, что я не такой хороший парень, ты бы меня полюбила? Честно скажи… Такая девочка, как ты, лучшего достойна, и я старался быть им для тебя!

Варя слушает, кивает, и потом вдруг:

— Тяв-тяв-тяв.

Мотаю головой из стороны в сторону, не понимая: глючит меня, что ли?!

— Ты брешешь, как помойный пес, — шипит моя… тихая и добрая, нежная…

Моя… Варенька.

— Не для того ты хорошенькими прикидывался! — говорит громче. — Не подходи! Не трогай меня. Между нами все кончено.

— Ты мать моего ребенка!

— Может быть и так! На этом… и закончим! — выплевывает и убегает со слезами.

Мои пальцы лишь воздух схватить успели.

Мог бы успеть, не спорю, вжать в стену и взять, сука, жестко и горячо отодрать! Раскатать малышку, распечатать сочной еблей, но… что-то не позволяет мне это сделать.

Да еб твою мать!

Все же устоять на месте не в силах, мчу за ней.

Дверь ванны закрыта, и, кажется, Варька там плачет.

— Варь. Давай мириться. Не могу с тобой в ссоре. Душу рвешь…

— Иди отсюда. К этой девке… Которую лапал… Или к другой… Им и предлагай… кунилингусы свои и позы… И все остальное! А мне не нужно… Все, оставь меня в покое! У меня и так живот болит… Целый день! Из-за тебя!

— Правда болит?

Или уловка.

Еще как назло, Шустрый сигналы шлет:

«Босс, срочно! У нас проблемы!»

— Это терпит?!

— Нет, блять!

И что же мне делать?!

Разорваться, что ли?!

Глава 20

Мирон

— Варя!

Тишина в ответ. Совсем. Тишина…

Поневоле меня беспокойством кроет. Ведь меньше минуты назад Варя меня ругала, на чем свет стоит, а здесь — ти-ши-на.

И в голове тренькнули ее слова, что из-за меня у нее живот болит.

Целый день.

А там, вообще-то… маленький..

И эта тишина… она разрывает.

Вдруг Варе плохо стало?

Поэтому я налег на дверь плечом и вышиб ее на хрен!

С первого удара снес.

Раздается визг, успеваю заметить, как Варя испуганно жмется к стене.

Глаза огромные, испуганные.

— Ты что творишь?! — шепчет. — Выйди, Мирон. Господи, да оставь же ты меня в покое! Не дам я тебе! Не хочу с тобой секса! Не трогай меня! Иди своих блядей трахай! Хоть в одиночку, хоть вдвоем с другом, хоть толпой! Пошел вон! — швыряет в меня какими-то баночками. Одна из них разбивается и под ноги растекается прозрачная, ароматная жижа.

— Блять, Варя. Ты молчала! Ты замолчала! Я испугался! ЯСНО?! И не трону я тебя пальцем, пока ты не успокоишься.

— А я не успокоюсь. Нет. Не успокоюсь. Ты мерзкий, грязный лжец. Ты обманом залез ко мне в трусики. Ты прав… Я бы тебя не полюбила таким мерзким, озабоченным, грубым типом. Ни за что не полюбила бы такого…

— Отброса, да? — шиплю зло.

Сколько раз я подобное слышал