Огонь любви. Туман нашей памяти - Ди Аврон

взгляда, не поднимает глаз. Возможно, стыдится или боится. В любом случае, правильно делает. Если она в этом городе, то у нее есть за что мне ответить. А она ответит, как полагается. Я уже не тот, кем был пять лет назад. Со мной такие трюки не прокатят.

Дмитрий говорит мне какие-то слова, я слушаю их, но мысли о Василисе не оставляют. Замечаю, как она нервно дергает нижнюю губу. Испугалась?

Наивная девочка, ты сама начала эту войну, и теперь ты под прицелом.

Взгляд не покидает ее весь вечер. Она стала еще превосходнее, несмотря на прибавленные килограммы, но ей это пиздец как идет, однако, я не могу позволить себе слабость, которая слишком быстро проявляется рядом с ней. Я должен оставаться сосредоточенным.

Но, блядь, какая же она необыкновенно красивая. Как бы я ни старался взять себя в руки, с каждой секунды это становится все труднее. Я залипаю на ее лице, забывая о цели своего визита. Ее губы манят своей соблазнительностью, я помню какие они вкусные. Каждый раз целуя ее в прошлом, мне казалось, что я срывал сочные ягоды с ветки.

— Ее красота обманчива, словно яд, — звучит в голове голос внутреннего звереныша. Он, несмотря на мою слабость, мыслит трезво.

И я отлично помню, как она использовала свою пленительную внешность против меня, как забрала все самое светлое из моей души и оставила лишь тьму и горечь.

Мысли о ее предательстве пронзили меня, как острые иглы. Я вспоминаю каждый момент, когда она улыбалась мне, уверяя, что все будет хорошо, в то время как подготавливала свои коварные планы в тени. Тогда я искренне верил, что она не способна на предательство. Ее легкая походка и непринужденная улыбка были всего лишь маской для скрытых замыслов.

Сейчас внутри меня бушуют противоречивые чувства: восхищение и ненависть, любовь и презрение. Я тянусь к тому времени, когда мы были счастливы, но в то же время осознаю, что эти воспоминания — лишь жгучие угли, продолжающие обжигать и тянуть назад в прошлое. Отчетливо понимаю, что яркие эмоции не позволят мне уйти с легким сердцем. Время мести, как бы это ни звучало, наступило.

— Каждому дьяволу положен свой дьявол, — шепчет издевательски внутренний звереныш.

Дверь наверху резко открывается, привлекая мое внимание и на пороге лестницы появляется маленькая девочка с глазами, такими же, как у меня. Какое необычное совпадение.

— Мамочка! А что вы тут сидите? — интересуется она.

Смотрю на жену Дмитрия. Она молчит и не идет к своей маленькой дочери. Как можно так себя вести, будучи матерью? А чему я удивляюсь? Эта женщина воспитала коварную предательницу.

Замечаю, что вместо матери к девочке, стремительно направляется испуганная Василиса, берет ее за руку и начинает уходить.

— А куда вы уходите? Я думаю, вам лучше остаться. — торможу ее движения. Я не отпускал ее, будет выполнять как миленькая мои хотелки.

— А я так не думаю! — с вызовом отвечает она.

— Вот как. Тогда, Дмитрий, сделка отменяется, — спокойно манипулирую и наблюдаю, как она возвращается.

Характер свой пусть оставит при себе.

Рассматриваю мелкую, и тут меня охватывает странное чувство. В ответ она смотрит на меня с любопытством, не стесняясь. Подмечаю, что ней есть что-то знакомое, даже родное. Блядь. Она дюже похожа на меня.

— Дядя, почему ты так смотришь на меня? — смелость мелкой поражает меня.

Какая храбрая девочка. Мне вдруг становится страшно, когда я до конца осознаю, что на ее лице отражаются мои черты.

— Красивая, — говорю, испытывая легкое волнение.

— Мне мама с бабушкой тоже так говорят, — отвечает она с гордостью. — Но мамочка красивее. Она ведь правда похожа на принцессу?

Не может быть. Это ее дочь! Она невероятно похожа на меня, на мое детство, на мои чувства, которые я унес с собой. Мысли о том, что она может быть моей дочерью, вдруг накрывают меня. Как же это возможно?

— Правда, — говорю я, чувствуя, как мое сердце замирает от этой мысли.

Смотрю на маленькую крошку с вновь пробуждающейся надеждой и страхом одновременно. Может, я действительно отец этого ребенка? Может, она — результат моей жизни, которую я никогда не знал?

— Дядя, давай поиграем? — предлагает она, и я вдруг чувствую, как у меня подступает к горлу повторное волнение. Каково это — играть с дочерью, которую я, возможно, никогда не имел права называть так?

Я не знаю, как общаться с детьми. Нет у меня опыта в этом. Ухожу. Но перед этим говорю, что скоро вернусь, но в душе терзаюсь от мысли, что за этой просьбой может скрываться целая жизнь, избежавшая моего участия.

У девочки загораются глазки на мои слова, и я понимаю, что если она действительно моя дочь, то придется истреблять мальчиков, которые в будущем будут толпами бегать за ней, потому что она как ангел, чистая и беззащитная. Но вот ее мать… хитрая сучка и паршивая предательница.

Спрашивать, моя она или не моя дочь, нет смысла. Лучше я узнаю у своих людей, заодно выясню, кто же действительно был тогда в клубе. Взгляд мой пронзает Крошку. В ее глазах читается дикий страх, и это вызывает во мне еще одно подтверждение: она что-то скрывает.

Она трясется от осознания, что я уже завтра узнаю всю правду.

Мысли о Василисе и Алисе не покидают меня всю дорогу до дома. Мой мозг запомнил каждую деталь их образов, и теперь они не дают мне покоя. Я глушу машину и выхожу на улицу. Ночное небо ярко усыпано звездами, и вдруг передо мной возникает улыбающаяся Василиса с моей дочерью. Эта картина, как удар в живот, приносит одновременно надежду и ярость. Я давно не испытывал таких чувств.

Огонек снова принесла в мою жизнь что-то новое и интересное, только она так умела.

Моргаю, и они исчезают, как мираж, оставляя только гнев и недоумение. В голове тут же всплывают строки из стихотворения, которые словно отражают мое состояние:

Скрипка стонет под горой.

В сонном парке вечер длинный,

Вечер длинный — Лик Невинный,

Образ девушки со мной.

Скрипки стон неутомимый

Напевает мне: "Живи..."

А. Блок.

Эти строки звучат в моей голове, как насмешка. Я не могу просто жить, когда передо мной стоит вопрос, который может изменить все. Я должен разобраться в своих чувствах, в том, что происходит вокруг. Завтра я узнаю правду, и это знание может стать для меня как спасением, так и проклятием.

Сейчас я чувствую, как внутри меня нарастает буря. Я не могу позволить себе быть