Алиса. Не моя сказка - Марина Зимняя

Закрываю рот ладонями, чтобы не закричать в голос. Пульс грохочет в висках. Я присаживаюсь на присядки и, отняв одну руку от лица, начинаю шарить вокруг себя в поисках предмета, который можно будет запустить в псов. Две взрослых немецких овчарки подпрыгивают, клацая зубами в нескольких сантиметрах от ног этого ненормального.

Юра улыбается и протягивает мне три бутона красных распустившихся роз. Он сорвал их наспех. У цветов разная длина стеблей. Псы продолжают лаять и скалиться, поэтому он подхватывает меня под руку и тащит в сторону. Мы уносим ноги от дома Мироновых и останавливаемся только через полтора квартала.

— Ты ненормальный! — толкаю его в плечо. — Совсем с ума сошел! — Еще один толчок. — Наше счастье, что в том доме сейчас нет никого, кроме старенькой бабушки.

Это я знаю наверняка, потому что Кристина Миронова — моя одноклассница. У нас одна компания и общий чат. В котором она сообщила, что улетает с родителями на отдых и ее не будет около двух недель.

— Ну, они же тебе понравились, — простодушно улыбается он.

— Мне понравился дизайн клумбы, — поправляю его я и ныряю носом в ароматный бутон.

— А! Ну тогда давай их сюда, пойду воткну обратно, — пытается выхватить букетик из моих рук.

Отстраняюсь, состроив недовольную гримасу.

— Не делай так больше! А если бы ты не успел выскочить.

— Ну, значит, собачкам бы перепал второй ужин, — не перестает лыбиться он.

— Не смешно, — толкаю его в плечо.

— Не душни, принцесса, — произносит он, притягивая меня к себе.

А потом запускает пятерню в мои волосы и целует в нос, затем в щеку, потом в подбородок. Так его губы и блуждают по моему лицу, пока я со всей силы не щипаю его за поясницу. Ущипнула бы за задницу, но опустить руку на несколько сантиметров ниже так и не решилась. Широко улыбнувшись, он слегка касается моих губ. А за тем снова возвращается к моим щекам.

— Я тебя сейчас укушу, — шиплю, тяжело дыша.

— Я жду, — не перестает улыбаться, периодически чмокая меня в кончик носа.

Во мне борются два желания: со всей силы наступить ему на ногу или самой наброситься на его губы.

— Обойдёшься! Я же сказала, что первой я тебя не поцелую.

— Ну и ладно! Я не гордый, — говорит он и обрушивается на мои губы.

Юра целует меня глубоко и жадно. Я пытаюсь отвечать, но выходит не очень. Несколько раз мы прилично ударяемся зубами. Он отрывается от меня, смотрит, не скрывая довольной улыбки, а потом по новой всасывает нижнюю губу, потом верхнюю. Его теплый язык касается моего. Снова я пытаюсь проявить инициативу, и снова «клац». Так и продолжается до тех пор, пока что в его, что в моих легких не заканчивается кислород.

— Я так и знал, — говорит он, стискивая меня в объятьях.

— Не понимаю, о чем ты, — произношу с легкой обидой, пытаясь высвободиться из его крепкого захвата.

— Не переживай. Я тебя научу.

Обиженно пытаюсь оттолкнуть его, но он еще крепче прижимает меня к себе.

— На самом деле никакой науки в этом нет. Только практика, — произносит он, снова накрывая мои губы своими.

* * *

— В какой момент ты перестала быть сладкоежкой? Кто несколько часов назад потирал ручки в ожидании торта.

— Яр, спасибо! Торт очень вкусный, но мне, правда, уже некуда, — намерено надуваю живот, пытаясь показать, что мне достаточно сладкого. На самом же деле кусок в горло не лезет.

— Правду говорят девчонки, что ты ведьма. Как ты это делаешь? В платье у тебя живот к позвоночнику прилипал. Вот такая талия была, — разведя кисти рук, изображает круг диаметром не больше пятнадцати сантиметров.

— Ага! Вот такая, — показываю еще меньше.

— Ну а что? Если бы ты сейчас сказала про беременность, у меня бы не было сомнений, — пытается коснуться ладонью моего живота. Чтобы избежать прикосновения, втягиваю выпяченный живот обратно. Но горячие пальцы все равно опаляют кожу около пупка.

Яр вернулся через час. Я уже успела принять душ и надеть пижаму. Почему-то мне показалась, что сегодня он уже не приедет. Поэтому я надела свою привычную пижаму: короткий широкий топ и серые шаровары. Чувствую себя не в своей тарелке. Одно радует — топ свободный и не облегает грудь. Но резких движений лучше не совершать, потому что бюстгальтер под него я, само собой, не надела.

— Я думала, ты уже не приедешь.

— Пришлось подождать, пока разрежут торт. Я, конечно, хотел отрезать самовольно, но в нем были свечи. И я получил по рукам от мамы, — усмехнувшись, произносит он, не переставая сканировать меня взглядом.

— Яр, отдай мне, пожалуйста, зачетку.

— Это еще зачем?

— Я сама хочу разобраться. В конце концов у меня еще есть пара дней, могу попробовать пересдать. Не получится, сдам осенью, мне не принципиально…

— То есть ты собираешься идти к нему на кафедру?

— Да, а что такого, — заправляю волосы за уши, смотрю на него непонимающе. — Я же не одна такая…

— Ни одна. Вас таких трое. И все как на подбор. Алиса, неужели тебе еще не дошло, что ему от тебя нужно! — повышает голос.

— Не понимаю, о чем ты!

— Ну ты и наивняк… — покачав головой произносит он.

— Яр!!

— Нет. Зачетку получишь вместе с зачётом.

— Я так не хочу!

— Почему?

— Потому что!

— Не понимаю тебя. Почему-то раньше тебя все устраивало.

Сама себя не понимаю. Я прекрасно знаю, что у Зарецкого почти на каждой кафедре есть хорошие знакомые. И он мастер договариваться со всеми на свете.

— Пожалуйста… — тяну жалобно, сведя брови домиком.

— Нет! Мы теперь вместе, Алиса… Ведь вместе же?

Киваю опустив взгляд.

— Моя девушка, даже разговаривать с этим извращенцем не будет. В следующем семестре не ходи ни на одну его пару. Нечего тебе там делать…

— Интересно, а экзамен я как по-твоему сдавать буду?

— Точно так же, как и зачет, — отрезает он.

Внутри оцарапывает неприятное чувство. Что это вообще за повелительный тон? Сама от себя такого не ожидая, подскакиваю с дивана и уперев руки в бока взвизгиваю не своим голосом:

— А не много ли ты на себя берешь? Я сама решу куда мне ходить, а куда не стоит!

Явно опешив от моего визга, Ярослав смотрит на меня ошарашено.

— Лис… Ты что? Я же как лучше хочу. Все знают, что Березенко старый извращенец, у него просто родственник влиятельный имеется, а то выпроводили бы его уже давно… Он со своей аспиранткой живет, а она