Алиса. Не моя сказка - Марина Зимняя

— Нравится?

— Ага…

— А ты не хотела, — проводит носом по моей шее, запуская по телу очередную волну микротоков.

— А можно я тебя сфотографирую?

— Я не фотогеничный, — прокладывает дорожку из влажных поцелуев по моей шее.

Сердце срывается в бешеный галоп, пульс начинает грохотать в висках еще до того, как он накрывает мои губы. А когда целует по-настоящему, я понимаю, что пропала. Нет меня… Все страхи уходят на второй, нет, на десятый план. Пусть он только целует меня подольше.

— Родители меня убьют, — шепчу отдышавшись.

Нам давно уже пора выдвигаться, а мы все никак не оторвёмся друг от друга. Сейчас я как никогда понимаю Аню. Они с Эриком постоянно как две слипшиеся пиявки. Глядя на них, я всегда задавалась только одним вопросом: Сколько можно сосаться? Теперь с Юрой я готова делать это бесконечно.

— Еще пять минут, — шепчет мне на ушко и прикусывает мочку. От чего дикий спазм пронизывает меня с головы до пят.

— Папа будет в бешенстве, я никогда не возвращалась позже десяти.

Юра закрывает глаза и вздыхает.

— Хорошо поехали.

Я спрыгиваю с его коленей, поправляю платье. Ноги едва держат, и он подхватывает меня под локоть.

— Оу, тише, тише. Не думаю, что тебе пойдут разбитые коленки.

Мы выбираемся из развалин и направляемся к мотоциклу. Юра протягивает мне второй шлем.

— Ты так и не ответил мне?

Непонимающе морщит лоб.

— Я хотела узнать твою фамилию.

— Моя фамилия слишком известна, чтобы ее называть, — с улыбкой Чеширского кота выдает он.

— Ну Юра!

— Пусть это будет моей маленькой тайной, — говорит посмеиваясь.

— Если не скажешь, я никуда с тобой не поеду! — смеясь топаю ногой.

— И это просто отличная новость! — он бросает свою косуху на траву и заваливается на нее, срывает травинку сует ее в зубы и закидывает руки за голову. — Падай на меня, погляди какое небо звездное.

— Обойдёшься! Нашел дурочку!

Он широко улыбается и не спешит подниматься с земли. Его рука выныривает из-под головы и ловкие пальцы дергают шнурки на моих кедах. Возмутившись приседаю чтобы завязать их, но тут же оказываюсь повалена на землю и накрыта его тяжелым телом. Адреналин моментально впрыскивается в кровь. Он видит испуг в моих глазах.

— Ты что боишься меня? — растеряно.

Резко подскакивает и помогает подняться мне. А потом обнимает и гладит по спине.

— Принцесса, ну разве я могу тебя обидеть? Ты что?

Я отрицательно мотаю головой, но сказать ничего не могу. Голоса нет.

— Алис, прости… Я больше не буду так делать. Правда… — придерживая за подбородок заглядывает мне в глаза. В них ни следа от былого веселья, только сожаление. — Ты веришь мне?

Я киваю и кладу голову на его плечо.

— Один момент, — произносит он уже более бодрой интонацией и отстранившись от меня начинает рвать полевые ромашки, растущие прямо вокруг нас.

Через минуту он вручает мне букет наспех сорванных цветов. Некоторые стебли вырваны прямо с корнем, от этого букет выглядит очень забавным. Я забираю цветы и подавшись к нему легонько чмокаю его в губы. Но все равно за всю дорогу домой нам не удаётся больше найти слов друг для друга.

Я коротко целую его в щеку и уношу ноги, пока родители не забили тревогу. Уже по сложившейся традиции он останавливается немного не доезжая до моего двора, и я озираясь по сторонам бегу домой.

— Ма! Я дома? Я была у Крис! — лечу вверх по лестнице.

— Телефон тебе на что? — кричит из кухни папа.

— Я не слышала, па!

Забегаю к себе в комнату и прислонившись спиной к двери, вынимаю помятый букет из-под полы джинсовой куртки. Ромашки слишком нежные цветы. Лепестки измялись, некоторые цветочки и вовсе повесили головы на надломленных ножках. Но я все равно ставлю их в вазу, которая предусмотрительно установлена у меня в шкафу. Приходится кремовым ирисам слегка потесниться и принять на соседство полевых подружек. Глажу нежные лепестки ирисов. Наверное, в городе не осталось ни одной клумбы, с которой он не украл бы для меня цветы.

Телефон пиликает входящим сообщением. Я открываю мессенджер и вижу только одно слово: Долгорукий.

Прыснув от смеха, набираю: Да ладно?

И в ответ получаю фото паспорта. Улыбаюсь, как дурочка. Теперь я знаю еще и дату его рождения. Оказывается, Юрий Петрович Долгорукий родился шестнадцатого сентября, а это значит, что меньше чем через два месяца ему исполнится девятнадцать.

9

Собеседование с хозяином стоматологии запомнится мне надолго. На самом деле я даже подумать не могла, что буду общаться с самым главным боссом. Думала, что приду на ресепшен, поговорю с кем-нибудь из администрации и там же мне скажут, подхожу я на эту должность или нет. А по факту я целый час болтала с веселым, и ну очень колоритным дедулей. Мне на него даже шарж нарисовать захотелось. Правда, я бы не удержалась и обязательно пририсовала бы ему шляпу и кудри.

Давид Илларионович насмешил меня довольно специфическим подходом к выбору кандидата на эту должность. Спросил: умею ли я пользоваться калькулятором, как у меня с чувством юмора и кем я прихожусь Андрею.

Дедуля рассказал мне всю свою биографию, все-таки пожилые люди любят поболтать, несколько очень смешных анекдотов, а потом выдал: «Вот так вот нужно будет смеяться завтра с двенадцати до двенадцати тридцати!». Потом позвал какого-то долговязого парня и приказал записаться к Пронину на это время. «Только смотри, чтобы пятерки были видны! У Алисы отличные пятерки и верхние резцы очень красивые!».

Разумеется, я уставилась на них непонимающими глазами. Какие пятерки? И причем тут мои красивые резцы?

— Алисочка, нам сайт нужно обновить и новые буклеты напечатать, — простодушно ответил на мой немой вопрос Давид Илларионович.

— И?

— Мы собирались искать модель, а модель взяла, и сама нас нашла.

— Надо же! Какая удача!

— И не говори… Завтра к двенадцати подъедешь на этот адрес, — хозяин клиники размашистым почерком написал, что-то на листочке и протянул его мне. — Филя там тебя встретит. Только не опаздывай, явись пожалуйста минут за двадцать, нужно будет немного подготовиться. Макияж там, прическа… Ни мне тебе объяснять.

— Я не могу к двенадцати.

Если честно, то я обалдела от такого поворота. Глазом моргнуть не успела, как меня втянули в какое-то дело, даже не спросив, хочу ли я в этом участвовать. Дедуля явно плохо представляет процесс фотосъемки. Какие двадцать минут на макияж, какие полчаса на