Алиса. Не моя сказка - Марина Зимняя

— Да не преувеличивай! Операция уже подходила к завершению. Ее и без Дмитрия Ивановича закончили без проблем. А девочка столько крови потеряла!

— Была бы это девочка дочкой дворника или продавца из супермаркета, подождала бы как миленькая.

— Лена! Ну почему ты такая злая? Сама же дочку растишь.

— Потому что бесят меня эти буржуи.

— Да какие они буржуи? Обычная семья. Ее дед шестьдесят лет этой больнице отдал. Мою маму оперировал.

— Ну вот, а говоришь, обычная. Везде блат.

— Да ну тебя! Девчушка в театре играла. Хорошенькая, артистичная такая… Смотреть на такую молодежь — одно удовольствие. Когда теперь прежней жизнью заживет?

— Ой… Развела тут! Заживет. Ну, разве что играть придется не Принцессу, а Квазимодо. Ничего, сменит амплуа.

* * *

Битый час пытаюсь замаскировать фиолетовые отметины на лице. Ну что за невезенье! С особенностью моего организма, травмироваться от взмаха крыла бабочки, я борюсь с самого детства. Но толку ноль. Любое неудачное движение может одарить меня синяком или ссадиной. Заживает это все долго, нудно, со временем меняя оттенки. Сегодня фиолетовый, через несколько дней начнет отливать желтизной, а потом и до зеленого рукой подать. У кого-то подобные синячки зажили бы за три-четыре дня. У меня этот процесс может растянуться дней на десять, а то и на две недели.

Спала от силы полтора часа. Лучше бы не ложилась вовсе. Сон из прошлого заставил подскочить с дивана и бежать осматривать лицо в зеркало. Нет никакого отека, который я ощущала пробудившись, только пара синих отметин, но на фоне моей белой кожи они смотрятся довольно ярко.

Я не любитель плотного макияжа, поэтому из тонирующих средств у меня имеется только ВВ крем и минеральная пудра. Этого оказывается недостаточно, чтобы спрятать синяки. Поглядываю на часы. Пора выходить. А я до сих пор в пижаме и с всклокоченными волосами. Ну и ладно… Шла, упала, очнулась, гипс. Перед кем мне отчитываться. С любым может случиться.

Дергаю из шкафа первые попавшиеся джинсы. На верх свободную хлопковую рубашку. Чем проще, тем лучше. Воронова терпеть не может всяких размалёванных и разряженных профурсеток. А вдруг повезет и мне не попадутся вопросы, до которых я так и не добралась.

Какова вероятность, что из девяносто восьми вопросов мне попадутся именно те десять, которые я не успела разобрать? Я могла бы рассчитать эту вероятность, но с матметодами я тоже не дружу. Семь вопросов с горем пополам я все-таки осилила. Почти всю ночь на них убила. Все остальные готовила на протяжении всего семестра. С теорией разберусь. Главное, чтобы задача была не из последних.

Поскольку время поджимает, решаю ехать на машине. Ключ, сумочка, босоножки. Расчесываюсь уже на ходу. Толкаю дверь, натыкаюсь на корзину белых роз. Записка с единственным словом «Прости». Волна негодования накрывает с головой. Мне нужно как-то отнять у него свою зачетку или на экзамене мне сегодня делать нечего. Подхватываю корзину. Тяжелая. Домой заносить не хочу, но и на лестничной площадке оставлять не самая лучшая идея. Отдам девочкам. Цветы очень красивые, не выбрасывать же.

Выезжаю со двора и, не проехав даже ста метром, совершаю вынужденную остановку по требованию инспектора ГАИ. Молодой капитан посматривает на меня не без интереса. Улыбаюсь ему, забив на синяки на лице. Проверив документы, гаишник отпускает меня, а я не могу не сказать ему в душе спасибо. Ведь, когда я доставала из бардачка страховку, вместе с файлом вытащила упаковку медицинских масок. Это именно то, что мне нужно. Как я сразу о них не подумала.

— Ты что заболела? — Веро рассматривает детскую медицинскую маску на моем лице. — Симпатичненько… Это Барбоскины?

— Нет. Белка и Стрелка.

— А почему их так много?

— Это Белкины дети: Бублик, Дина и Рекс, — идем по рекреации, встречающиеся люди улыбаются, поворачиваясь нам в след.

— А Стрелка тогда тут причем? — посмеиваясь спрашивает подруга.

— При том, что она их тетя.

— Аааа, ну это все объясняет. Какие глубокие у тебя познания в современной мультипликации.

— Да, посматриваю на досуге Лунтика и Свинку Пепу, парою просто оторваться не могу от этих шедевров.

— Алиса, ты прячешь там шпоры, — спрашивает Денис, поравнявшись с нами. — У тебя больше нет такой?

— И я хочу! — Милана в своем репертуаре. — Мне тоже дай!

Спасибо Вике, которая брала у меня машину, пока ждала из ремонта свою. После того, как она покаталась на ней неделю, я запарилась выгребать из салона кукурузные палочки, детальки от конструкторов, пазлы и прочую детскую лабуду, которую мои племянники всюду таскают за собой. Короче, чего в ней только не было, включая упаковку этих замечательных масок. Но это уже относилось к запасам их мамы. Как удачно я все-таки на них наткнулась.

— Суворова! — с негодованием Настя припечатывает мне по груди зачеткой. — Твой Ромео передал. Так спешил, так спешил куда-то… Только не говори, что ты без голоса!

Вот твердолобая… Она все еще надеется затащить меня на сцену. Открываю зачётку. Поставил… Матметоды, больше не являются для меня проблемой. Ну зачем я на это снова пошла? Прислоняюсь к стене и намеренно ударяюсь затылком об нее. Больно… Ведь были же сомнения. Не нужно было делать это через Яра. Ругаю свою бестолковую головушку. Пока Настя не унимается с причитаниями.

— Что случилось? — Ди заглядывает мне в лицо. Тоже улыбается. Маска как маска, чего все на нее так пялятся? Наверное, синяки бы интересовали всех куда меньше, чем розовая маска с мультяшками.

— Горло болит. Не хочу заражать народ, — полушёпотом вру я.

— Конечно будет болеть! Наверное, связки простудила, когда в парке песни вчера распевала, — со злостью выплевывает Настя.

— Так, Вострикова! Что ты ко мне прицепилась? — разворачиваюсь к старосте.

— Надо же! Вот и голос появился.

— Отстань от человека по-хорошему, — вклинивается Вероника. — Что ты к ней пристала? Как муха: зу-зу-зу, зу-зу-зу…

— Ой, да ну вас! — Уходит в угол и, забившись в него, начинает копаться в телефоне.

На мой телефон падает сообщение. Видео, а под ним аплодисменты. Настя все никак не может угомониться. По первому кадру я понимаю, что вчера вечером кто-то снимал в парке то, как я пела и играла на гитаре. Поднимаю на нее глаза.

— Сложно, да! — одними губами. — Я тебя один раз всего попросила меня выручить. Сколько раз я прикрывала твои прогулы? — с обидой.

Отрицательно мотаю головой. Нет, на сцену я не выйду.