Бывшая жена. Я восстану из пепла - Тая Наварская

Миша стискивает зубы. Ведет челюстью из стороны в сторону, а потом поднимается на ноги и медленно приближается к окну, встав ко мне спиной.

— Это все… так запутанно, Адель. Не скрою, мне трудно смириться с тем, что ты стала другой, но… Но я не брошу тебя. Не нарушу обещаний, которые когда-то дал, стоя алтаря.

И снова его слова звучат как жертва. Как проявление долга, которым он не может пренебречь.

А я хотела слышать совсем не это…

— Ты говоришь про обещания, а я спрашиваю про чувства. Ты испытываешь хоть что-то по отношению ко мне? Ну, кроме жалости, разумеется.

— Конечно, испытываю, — его голос кажется глухим и каким-то потусторонним. — Ты ведь моя жена. И мать моих детей.

И снова не то. Не те слова, не те интонации…

Похоже, мои подозрения верны: Миша меня больше не любит.

В горле резко пересыхает, будто я проглотила пригоршню горячего песка. От центра груди к ребрам расползается ноющая боль, а сердце начинает колотиться часто и неровно.

Обида, перемешанная с гнетущей тоской, застилает душу, и, дабы хоть как-то совладать с разрушительными эмоциями, я тяну руку к чашке, стоящей на прикроватной тумбочке.

Мне нужно сделать глоток воды. Остудить пылающие огнем внутренности.

Заглядываю в чашку и мысленно резюмирую — пуста. Надо бы туда налить воды из бутылки. И по-хорошему стоит попросить об этом мужа, но… В данную секунду просить его о чем-либо отчаянно не хочется. Прямо до рези в глотке.

Тем более он так неотрывно глядит в окно… Будто что-то чрезвычайно важное там увидел.

Хватаю тяжелую полторашку и ставлю ее перед собой. Правая рука у меня функционирует довольно неплохо, а вот с левой — беда. Но чтобы открутить крышечку бутылки, нужны обе руки. И желательно — спокойные нервы. А меня всю натурально изнутри колотит…

Пробую справиться с крышечкой — не поддается. Бутылка болтается туда-сюда, ибо фиксация левой руки выходит очень слабой. Пробую подключить колени, зажав между ними клятую бутылку.

Черт! Ну почему мое тело такое немощное?!

Резкое движение правой рукой — и крышечка наконец отлетает от горлышка. А в следующий миг и сама бутылка, не удержав равновесия, летит на пол, на ходу разбрызгивая по палате воду…

Это провал. Очередная неудача на моем пути.

Будто вынырнув из оцепенения, Миша резко оборачивается на шум. Окидывает взглядом учиненный мной беспорядок и спрашивает:

— Что случилось?

— Я… Я хотела воды попить, — блею, ощущая досаду и разочарование. — А бутылка из рук выскользнула…

Чувствую, как из глаз против воли брызгают слезы, а черная дыра в груди становится поистине необъятной.

Какая же я неумеха! Сама даже попить не могу! Неудивительно, что теперь некогда любящий муж видит во мне лишь обузу…

— Так что же ты меня не попросила? — сочувствующе роняет Миша, поднимая бутылку с пола и ставя ее обратно на тумбочку. — Я же рядом стою.

Я ничего ему не отвечаю, откинув голову на подушку и обессиленно прикрыв веки.

Да, он рядом. Все еще рядом. Но при этом — невообразимо далеко…

Глава 12

Сегодня произошло маленькое чудо: доктор пришел в палату и сообщил, что я могу готовиться к выписке. Дескать, жизненно важные показатели стабилизировались, а процесс физического и ментального восстановления можно продолжить дома и в специализированном реабилитационном центре.

Моей радости не было предела! Я устала томиться в больничных стенах, мне отчаянно, просто до дрожи в теле хотелось вернуться домой. Спать в своей постели, дышать свежим воздухом в своем саду, провожать Леньку в школу и проводить больше времени с ненаглядной Лизонькой.

Новость о том, что в конце недели я покидаю больницу, привела моих родственников в восторг. Мама расплакалась от счастья, папа раз этак десять отблагодарил бога, а старшие братья пообещали по очереди заглядывать в гости после работы, чтобы мне не было скучно.

Миша тоже изобразил радость, хотя после недавнего диалога наши отношения стали еще более натянутыми. В тот день я так и не добилась от него вразумительных ответов. Он говорил о долге, об обязательствах, о том, что ценит совместно прожитые годы, но о любви не проронил ни слова.

В общем, окончательно обессилев, я свернула диалог. И решила отложить выяснение отношений с мужем до лучших времен.

С тех пор минул почти месяц, и мы больше не возвращались к этой теме. Миша исправно навещал меня в больнице, водил ко мне Леньку, иногда привозил Лизу. Рассказывал о доме, о соседях, о том, как какой-то чудак поцарапал его Лексус на парковке. Короче говоря, обо всем и ни о чем одновременно.

Несколько раз я предпринимала попытки выяснить, как у него дела на работе. Все ли нормально с заказами? Не подводят ли подрядчики? Не гложет ли его что-нибудь? Муж отвечал, что все в порядке. Мол, в офисе тишь да гладь. Заказчики делают мозги, подрядчики так и норовят схалявить, но это стандартная история. Так всегда было, есть и, вероятно, будет.

— Аделя, к вам посетитель, — в палату заглядывает медсестра Олеся, с которой мы уже успели сдружиться.

Я удивленно приподнимаю брови. Никаких посетителей я сегодня не ждала. С утра меня уже навестила мама с Лизонькой, днем я планировала отдохнуть, а вечер собиралась посвятить занятиям с логопедом.

— Кто именно? — интересуюсь я.

— Не знаю, какая-то беременная женщина, — пожимает плечами Олеся. — Очень громкая и энергичная. Я ее раньше у вас не видела.

Громкая и энергичная женщина? Да еще и беременная? Кто же это может быть?

Не успеваю я задать очередной вопрос, как за спиной медсестры появляется та самая посетительница. Длинная пшеничная коса, канатом покоящаяся на плече, дружелюбный взгляд, заметно округлившийся живот. Это Наташа — невеста, а вернее уже почти жена моего старшего брата Романа. Я видела ее лишь однажды, в день, когда Рома привез ее знакомиться с семьей, и она произвела на меня крайне приятное впечатление.

— Аделина, здравствуй! — она шагает в палату. — Ты меня помнишь?

— Конечно, — улыбаюсь. — Рада тебя видеть, Наташ.

— Уф, слава богу, — она шутливо проводит ладонью по лбу, как бы смахивая набежавший пот. — А я уже целую речь приготовила. Думала придется, объяснять, кто я такая.

— Тебе повезло. Наше знакомство сохранилось у меня в памяти.

— Это радует, — она подступает поближе. — Надеюсь, ты не против, что я пришла?

— Ну, разумеется, нет. Мне приятно внимание близких, — отвечаю я.

Хотя, признаться честно, визит