Отрицание чувств. Игра началась - Аннет Самиэль

сотрудниками. Геннадий Юрьевич несколько раз старался сгладить углы, а некоторые женщины в зале откровенно начали переживать, стоило бунтарке прервать мою речь. Их явно не волновал ее резкий характер, но, не исключено, что она и правда что-то делала за спиной предыдущего директора. Я не собирался отходить от своих первоначальных планов на ее счет, однако теперь понял, что следить за ней мне придется еще внимательнее.

Следующие несколько недель я исправно разбирал обилие документов, изучал производственные процессы, а по выходным, сидя в своем номере, пытался структурировать полученную информацию. Мне было не впервой работать без выходных, однако сейчас это было даже кстати, потому что я неизменно решил ждать и пока не предпринимать никаких действий в отношении Марго. Я понимал, что просто так ее заполучить не удастся, а учитывая настрой бунтарки по отношению ко мне, ситуация казалась еще сложнее. Вот только если раньше я просто отказывался от подобных сложностей, то сейчас был готов не выходить из игры.

Я легко оправдывал такое ожидание, потому что не сомневался в своей дальнейшей победе. Однако помимо этого я наслаждался ее дерзостью, ее воинственным взглядом и постоянными попытками меня уколоть. Мне не удавалось до конца разгадать, почему она так смело ведет себя по отношению ко мне, при этом я позволял ей это поведение, сдержанно отвечая на ее колкости, чем только сильнее разжигал огонь в ее глазах. Мне не раз говорили, что она успокоится, только бунтарка и не думала этого делать, чем только сильнее дразнила меня. В какой-то момент я понял, что ждать больше не намерен, и хотел плавно начать действовать, но она снова спутала мне все планы. Оказалось, что я ее сильно недооценил.

Глава 5. На тропе войны

Марго

* * *

Новый директор оказался невыносимо самоуверенным и самодовольным типом. Его было совершенно невозможно хоть чем-то смутить, и на все мои попытки пробить его броню я не получала никакой реакции. Он неизменно смотрел на меня, как на очередную глупую девицу, которая лишь набивает себе цену. Я уже столько раз слышала просьбы коллег перестать ему дерзить, однако судьба завода все еще была неизвестна, а значит я по-прежнему оставалась на тропе войны. Завьялов, конечно, честно изучал абсолютно все документы за последние годы, задавал слишком правильные вопросы, а главное ставил действительно четкие задачи, которые указывали на его профессионализм. Геннадий Юрьевич каждый раз намекал мне сменить гнев на милость, потому что сам видимо директора побаивался, однако я не собиралась строить из себя прилежного сотрудника, пока этот отвратительно идеальный мужчина не отнесется ко мне серьезно. Хотя видимо такое отношение у него было исключительно ко мне, ведь с остальными сотрудницами он ограничивался короткими вежливыми фразами или вовсе их не замечал. Забавно, что, когда через неделю на расспросы Юли я поведала, как незнакомец оказался новым директором завода, подруга лишь нашла в этом новые плюсы.

— Так даже лучше! Соблазни его, отдайся пару раз, а потом попроси в подарок на день рождения директорское кресло! И руководи своим единственным любимым уже полноправно. — Юля развела руками, словно выдала мне простую и гениальную идею.

— Разочарую, этот человек вообще меня за нормального работника не принимает, а вот тело мое несомненно возьмет и не подавится.

— С чего ты вообще взяла, что ему твое тело надо было? Может ты ему просто понравилась тогда. — удивительно, что подруга развелась с ее простыми взглядами на мир.

— Оттуда, что он сам об этом мне сказал. Правда это было уточнение, что с подчиненными он не спит. — мои слова наконец нашли отклик ведь Юля даже подавилась соком.

— Прям так легко признался?

— Да, так что не строй на счет него иллюзий, даже простое желание сдаться его привлекательности, может пагубно отразиться на моей работе.

Наверное, это был первый раз, когда подруга вняла моим рассуждениям. Только мне от этого легче не стало, потому что Завьялов меня по-прежнему ужасно злил. Он с непоколебимой уверенностью отвечал на любые колкости в его адрес, ни разу не повысив голос. Меня это жутко раздражало, но в тоже время очень нравилось. Ни один знакомый мне мужчина не сравнится с этой выдержкой и тем, как директор твердо смотрит, не пряча взгляд. Я слышала, как некоторые молодые сотрудницы восхищенно шептались, обсуждая его, но при этом боялись даже рядом с ним оказаться. Я понимала их, потому что он производил действительно сильное впечатление сурового руководителя, всегда был строг в своих требованиях, говорил серьезно и только по делу. Однако с другой стороны я прекрасно знала, что он не просто так позволяет мне порой грубо с ним разговаривать. Раз за разом возвращаясь в свой кабинет, я мечтала вернутся, схватить его за галстук и пробить эту стену непоколебимости, чтобы увидеть его реальное желание по отношению ко мне. Наверное, я даже больше злилась на себя, ведь он прекрасно знал, что ему нужно, в то время как я упорно боролась с собой, пытаясь сосредоточиться исключительно на работе завода. На самом деле работа была единственным звеном, в котором я хоть немного преуспела, пытаясь привести директора к нужному решению в отношении предприятия. Я приносила очередные документы, таблицы со сверками данных и четко отвечала на его вопросы. Он явно удивлялся, но упорно отказывался принимать тот факт, что я не просто внучка Вильницкого, а в первую очередь специалист. С каждым разом мне становилось все сложнее с ним соперничать, но я не сдавалась, поэтому продолжала его цеплять.

Первая ощутимая для меня стычка произошла потому, что я обвинила компанию в смерти деда. Конечно, я погорячилась, ведь он всего лишь оценил, как хорошо мой прародитель управлялся с предприятием, вот только эмоции по этой не самой простой для меня теме я сдержать не смогла.

— Дед отлично справлялся, а потом пришел ваш холдинг и все. Завод потерял, можно сказать, своего отца! — естественно в тот момент я оказалась в кабинете директора одна, и меня никто не остановил от эмоциональных высказываний.

— Честно говоря, профессионализм проявляется не только в успешном руководстве, но и умении адаптироваться под новые условия. Уверен, ваш дед сумел бы подстроиться, однако тут все-таки возраст дал о себе знать. В конце концов все мы не вечны. — Завьялов как всегда отвечал невозмутимо и даже излишне равнодушно, глядя в очередные принесенные мной бумаги, а потом поднял на меня глаза и с легкой ухмылкой добавил. — Жаль вы не в него пошли.

Это была его первая