Хирургическое вмешательство - Серена Никки

Наконец-то он упал в водительское кресло и завел двигатель своего внедорожника. Пришлось плестись по пробкам, и Николай сверялся с часами… Нет, он не опаздывал. За десять минут до планерки, как и договаривались они с Громовым, Аверин появился в хирургическом отделении областной центральной больницы города Ростова-на-Дону.

Прошел в зал заседаний, расположенный на том же этаже, что и ординаторская.

Сейчас он был в белоснежном халате, и его лицо казалось сосредоточенным. Знакомые лица: его друг и соратник Громов, а так же анестезиологи Илья Геннадьевич Дутов и Иван Степанович Соломенный. Весьма габаритные мужики, а наличие бороды и усов придавало обоим мужчинам суровости. При этом Дутов был лысым, а Соломенный брюнетом. Обоим было уже за сорок. В зале заседания находились и другие анестезиологи, медсестры, санитары и прочий медперсонал.

Николай обратил внимание на медсестру, которая заметно отличалась от привычного окружения врачей: немного полноватая, с копной рыжих волнистых волос и зеленые огромные глаза. Ее бирюзовый костюм медсестры очень шел молодой женщине. Сама же она заметно нервничала и поглядывала на вошедшего Николая Владимировича.

Громов посмотрел на друга и перевел убийственный взгляд на девушку, буквально пригвоздив ее к месту. Она забавно шмыгнула носом и, казалось, сейчас заплачет, но тут же ее лицо стало серьезным. Она была не такой уж и юной. Ей было около тридцати, но колечка на безымянном пальчике правой руки не оказалось, а значит она не замужем. Громов данную информацию проверил. Под предлогом ознакомиться с личным делом обратил внимание на такой немаловажный нюанс.

— Так, я смотрю все в сборе, — тишина стала Аверину ответом, и он добавил. — Тогда начнем, пожалуй. — Проговорил Николай спокойным голосом и прошел на свое место.

Обсуждали сначала самых сложных пациентов, потом план мероприятий на сегодняшний день: операции, назначения лечения, результаты обхода, хозяйственные мероприятия.

Николаю Владимировичу до всего было дело. Ему важно, чтобы медикаменты и перевязочные материалы поступали в отделение вовремя и в хорошем качестве. Работу отделения Аверин давно наладил, и всех устраивало находиться под его началом. Он никогда не повышал голоса, но если что-то объяснял, его слушали. Говорил по делу и никогда пустых обещаний не давал. С экономическим отделом вопросы решал лично, чтобы его отделение ни в чем не нуждалось. Документацию также просматривал тщательно. Внутренние проверки осуществлял как планово, так и внезапно, по результатам которых, недочеты в работе устранялись оперативно.

— Николай, я по твоему выражению лица понял, что ты по поводу вчерашнего инцидента решил лично поговорить с Марьяной Витальевной, — после планерки заключил Громов с насмешкой.

— А ты догадлив, — Николай заметил, что рыжеволосая медсестра вот-вот мимо пройдет и вкрадчиво проговорил. — Марьяна Витальевна, через полчаса в мой кабинет зайдите, пожалуйста.

— В Ваш кабинет? В кабинет… Ну хорошо…

Дамочка заметно занервничала и поспешила прочь. Громов проводил ее взглядом, уделив особое внимание формам и изгибам девушки.

— Я бы хотел присутствовать при Вашей приватной беседе. Она дамочка агрессивная, как бы чего не вышло.

— Дмитрий, если я не смогу повлиять на медсестру, то, скажи мне, как я могу руководить отделением? Где ее объяснительная?

— У тебя в кабинете, — придав голосу равнодушия, проговорил Дмитрий.

— Мне достаточно этого документа, чтобы поговорить с ней.

Через полтора часа назначена плановая операция: осколочный перелом со смещением, и пациента уже готовили.

Стропальщик на погрузке строительного материала допустил нарушение правил технологии погрузо-разгрузочных работ, и произошел обрыв груза. Чугунная труба раздробила парню кость бедра при падении.

Николай Владимирович уже оценил рентгеновские снимки и понял, что придется оперировать. Кости ноги необходимо собирать с применением металлоконструкций. Аверин прорабатывал в своей голове возможные последствия, да и сам ход операции.

Полчаса пролетели, как один миг. Николай Владимирович был нужен всем и каждому без исключения. Аверин иногда удивлялся, зачем нужны планерки, ведь каждый считает своим долгом подойти и еще раз спросить своего начальника о том, что конкретно он должен делать. Его уверенное утвердительное слово действовало как самый лучший мотиватор. Не расспрашивали только ребята его основной команды, которые все понимали с полуслова, с полувзгляда.

Наконец он оказался в своем кабинете. Потолок отделан прямоугольными неоновыми светильниками. Светло-сиреневые стены, белоснежные жалюзи на окнах. Электронные часы на стене с картиной, на которой изображен водопад. Он словно был живым. Сейчас такие часы можно было приобрести в любом магазине, где продается электроника. Белоснежный стол и бежевые офисные кресла. Одно для него, а второе для собеседника напротив. Был небольшой кожаный диванчик справа, а слева шкаф для документов со стеклянными дверями-купе. На столе в лотках имеющих горизонтальное устройство, как у комода находились различного содержания документы.

Николай любил во всем порядок, и у него на столе не одна записка не потеряется. Все на своих местах, и он знал, что где лежит. На столе можно заметить дорогой ежедневник с перекидными листами, органайзер с канцелярией и конечно ноутбук, в котором находились выписки, истории болезни, и прочая нужная информация. Уже давно все в основном хранилось в электронном виде, и это было удобно, по крайней мере, Николай видел в этом только плюсы…

В дверь тихонько постучали.

Марьяна Витальевна осторожно прошла и села в кресло напротив своего начальника. Он тут же отложил документы и взглянул на женщину.

— Николай Владимирович, это вышло случайно. Я очень спешила, а Вадим перепутал назначения. Если бы он не перепутал, я бы не совершила эту ошибку, а этот Громов на меня всех собак спустил!

— Марьяна Витальевна, это хорошо, что вовремя к слову, именно Громовым Дмитрием Викторовичем оказана помощь пациенту, который остался в живых. Вы же обвиняете его в определенной возможно предвзятости и придирчивости к Вам. Но согласитесь, это ничто по сравнению с человеческой жизнью, разве нет?

— Николай Владимирович, Вы, кажется, не понимаете то, что я Вам пытаюсь донести.

— Понимаю, отлично понимаю, а вот Вы, вероятно, забываетесь.

— Николай Владимирович… но…

— Еще раз повторяю, если Вы со своей стороны допустите снова подобную оплошность, я буду вынужден с Вами расстаться. Мне очень жаль. Это все.

— Вот как? Никто меня не понимает. Мужская солидарность. Вот что в Вас сейчас говорит. Мужик должен оставаться мужиком, а Вы…

— Марьяна Витальевна, не надо пытаться мной манипулировать. Для меня человеческая жизнь на первом месте, и я требую порядка и дисциплины от медперсонала. Это понятно?

— Это все Громов. Это он.

— Послушайте, я не располагаю лишним временем. Если желаете еще раз обсудить этот инцидент, то встретимся после операции в ординаторской. У меня будет минут двадцать свободного времени.

— Хорошо, — девушка выскочила