Цвет греха. Белый - Александра Салиева

Мысленно кривлюсь.

— Это было бы долгом, если б он сам всё не испоганил, — не соглашаюсь с ним. — Теперь это не долг, а компенсация.

Кольцо всё же снимаю. Оно остаётся в крепко сжатом мной кулаке. Многочисленные грани прозрачного бриллианта наверняка оставляют полосы на внутренней стороне ладони. В любом случае, эти повреждения не настолько болезненны и глубоки, как те, что остаются в моей душе кровоточащими ранами. Отпустить… не могу. Ни их, ни кольцо — слишком рано.

Хорошо, Янг не настаивает.

— Когда изменишь своё мнение, просто дай знать, — только и сообщает, прежде чем одеть на мой безымянный новое кольцо, а затем добавить к нему и второе.

— Со своим, думаю, тоже сам вполне успешно справишься, — отпускаю своеобразной похвалой.

Несмотря на то, что он заносчивая задница и мне до сих пор хочется заехать ему по физиономии, где-то очень глубоко внутри я ему действительно благодарна. Как минимум за то, что не стал медлить и не оставил мне возможности на другие варианты. Кто знает, что бы я выбрала. Быть может, не самое удачное из возможного.

— Учти, если надумаешь от меня уйти, эти кольца, кстати, ни за какую компенсацию точно не зачтутся, — поступает, как я и прошу, после чего поднимается на ноги.

Украшение смотрится на нём… странно.

А может, всё дело в засечках по драгоценному металлу, что очень схожи с теми, как на моих кольцах?

Даже если брак — фиктивный, это всё равно брак.

— А ты не трахай всё что движется, изменяя мне направо и налево… — отзываюсь бездумно.

Стоп!

Что я несу⁈

Засмотреться на чужое кольцо — совсем не повод к чему-то такому. Вот и спешу исправиться:

— То есть, я не буквально! — добавляю торопливо, на эмоциях подскакивая на ноги вслед за мужчиной. — Всего лишь хотела сказать: шляйся хоть направо, хоть налево, хоть во все стороны сразу, мне глубоко пофиг — куда, как часто, долго и много, только пусть потом всякие неизвестные доброжелатели видео с твоим участием мне не присылают!

Сперва говорю, потом тут же жалею.

Мы разве это не проходим однажды?

— Учти, если сейчас начнёшь мне рассказывать про качественный отсос, чтоб ничего такого впредь не случалось, я тебя точно ударю, — заканчиваю мрачно.

Вот что мне стоит промолчать?

С самого начала.

Тогда бы я не ощущала себя настолько нелепо, словно в центре города перед всеми раздеваюсь. Особенно остро в тот момент, когда на губах стоящего напротив расцветает ядовитая насмешка.

— Что ты, солнышко, я вовсе не собирался, — приподнимает ладони в обманчивой капитуляции Айзек.

Я бы поверила ему, но замолкает он ненадолго. После своих слов подаётся мне навстречу. Обхватывает мои плечи обеими ладонями, чтоб не отстранилась.

— Но, раз уж ты сама завела эту тему, то… — склоняется ближе, — так и быть, признаюсь, — обжигающее дыхание опаляет мой висок, а мужчина скатывается до тихого полушёпота: — Я и не собирался… — повторяется, вот только на иную тему, — ходить ни направо, ни налево. Обещаю быть тебе очень и очень верным. Тем более, когда услышал, как для тебя это важно.

Вот же…

Точно издевается!

А меня аж подбрасывает от разбирающейся в один момент жгучей порции злости от таких намёков!

Сдерживаюсь лишь в последний момент.

— Ведёшь себя так, словно тебе четырнадцать и у тебя сперматоксикоз, — шумно выдыхаю сквозь зубы, отталкивая от себя до сих пор нахально насмехающегося надо мной. — Кто тебе только банковскую карту доверил? — бросаю мимолётный взгляд на наши покупки, которые ещё предстоит оплатить. — Транжира, — припечатываю, как самое безобидное из всего, что подбирается на язык.

Собираюсь выйти на улицу, но притормаживаю у одной из витрин. Тыкаю пальцем в одну из длинных цепочек. Услужливый консультант ту же спешит мне на помощь и достаёт то, на что указываю.

— Это мы тоже возьмём, — сообщаю.

Не знаю, насколько он понял меня. Просто прихватываю с собой и ухожу. Несмотря на то, что не лучшая идея — попытать счастье остудить свой пыл на сущем пекле. Нацепив снятое ранее кольцо на цепочку, я застёгиваю ту на своей шее и прячу украшение от посторонних глаз. Иду прямиком к красной Феррари. Благо, оставленный мной в магазине там надолго не задерживается, да и замки машины не заблокированы, могу беспрепятственно попасть в неё, хотя внутри салона ничуть не лучше, чем снаружи. Поначалу. Как только двигатель запущен и срабатывает климат-контроль, становится намного терпимее. Автомобиль движется по городским улочкам довольно медленно с учётом, что на пути то и дело появляются препятствия, и у меня полно времени, чтобы окончательно успокоиться. Тогда и молчать перестаю. Не то чтоб я жаждала вновь общаться с Айзеком, но кое о чём узнать всё же необходимо:

— Что мне следует знать о твоей семье? — спрашиваю.

— У меня нет семьи, — отзывается безразличным тоном Янг. — Только Кай и Адем. С ними ты и так знакома.

В моей голове случается диссонанс.

— Но разве ты не сам заявил, что мы едем знакомить меня с моей новой свекровью? — удивляюсь, обернувшись.

На лице Айзека расплывается очередная ядовитая насмешка.

— Если ты скажешь тем людям, к которым мы едем, что ты ничего о них не знаешь и впервые слышишь об их существовании, этого будет более чем достаточно, они поверят тебе с лёгкостью, — кривится блондин.

Не очень достоверное объяснение. Но не настаиваю. Мы выбираемся с очередного переулка на более широкую дорогу, Феррари едет намного бодрее, и я решаю сосредоточиться на статной архитектуре зданий, мелькающих за боковым окном. Палермо очень красивый. Никогда не бывала в подобных местах, и мне действительно интересно. Роскошные виды увлекают настолько, что чуть не забываю суть нашего разговора, когда водитель решает вновь заговорить:

— Моя мама умерла, когда мне было шесть. Несчастный случай. Упала с лестницы. Других родственников у нас не было, поэтому меня отправили в приют. Это было… паршивое место. Если бы не Кай и Адем, не знаю, кем бы я стал и выжил ли вообще. Так что я нисколько не преувеличил, когда сказал, что из всех близких в моей жизни действительно есть только они. — выдержал небольшую паузу с очередной ядовитой насмешкой. — Антонио и Фара Янг усыновили меня, когда мне было пятнадцать. Кай и Адем к тому времени были совершеннолетними, но ещё не стояли на ногах настолько крепко, чтобы этому помешать. Так я стал новым развлечением для взбалмошной Анны Янг. Анна — единственная и горячо обожаемая дочь Антонио и Фары. В этом мире нет ничего, что бы они не посчитали допустимым,