Измена. Давай все забудем? - Елена Полярная

— Любил? Тебе самому не смешно мне это говорить? Перестань уже унижаться и оставь меня в покое.

Назар тут же разжал пальцы, ещё и толкнул меня в грудь, чтобы потеснить подальше от двери, и, не сказав больше ни слова, зашёл в здание.

Как предсказуемо. Бывший и правда ведёт себя ни как взрослый мужчина, а как обиженный подросток. И за всё это время он даже не попытался подумать над своими поступками, сделать некую рефлексию и осознать, что ему пора работать над собой.

Нет, вместо этого он удобно устроился на съёмной квартире вместе с Наташей, которая, как и я три года назад, слепо в него влюбилась.

Но я даже этому рада. Эти двое вполне стоят друг друга, и я сильно сомневаюсь, что они смогут построить крепкие, доверительные отношения.

Наташа не сможет вечно быть идеальной, кака и не сможет подстраиваться под Назара, пытаясь стать для него самой лучшей женщиной. Ну а он не сможет сдерживать свои закидоны, однажды и на неё обидевшись до такой степени, что он тут же помчится в бар, чтобы запить обиду алкоголем и найти новую женщину, сумевшую бы его утешить и приласкать.

И это я не говорю про Маргариту Евгеньевну, которая хуже любого наказания. Эта наглая женщина, со сладкой улыбкой и колючим взглядом, не способная делить любовь сына с кем-то другим, пусть даже его собственной женой, ещё здорово потреплет голубкам нервы.

Запретив себе думать о Назаре, чтобы мысли о нём не портили мне настроение, я забрала свидетельство о разводе, чуть снова не наткнувшись на бывшего у выхода. Назар просто курил в сторонке, буравя меня наполненным ненавистью взглядом.

Такое ощущение, как будто это я разрушила наши отношения. Хотя о чём это я? Именно так мой бывший и думал, не понимая, почему я не смогла простить его единоразовую измену и забыть о ней.

С трудом поборов желание напоследок показать Назару неприличный жест, я поехала в торговый центр, собираясь серьёзно поговорить с Анной Викторовной.

Я уже почти месяц как не работаю на эту женщину, а она так и не перевела на мою карточку оплату за последние две отработанные недели, придумав какие-то нелепые штрафы. При том что по трудовому договору она не имела на это никакого права.

И хотя я всегда до последнего избегала конфликтов, стараясь решить всё мирно, но на этот раз моё терпение достигло своего предела.

Да, сумма была не то чтобы большая, но это были мои деньги, заработанные честным трудом. Всё-таки даже отрабатывая последние дни, я продолжала работать, а не создавать видимость работы. Поэтому если придётся, я обращусь в трудовую инспекцию, заявив о нарушении моих прав.

Глава 10

«И чего она припёрлась?» — вот какой немой вопрос читался во взгляде Кати, когда она меня увидела. И даже не снизойдя до приветствия, моя бывшая коллега позвала Анну Викторовну, копошившуюся у стенда с новой одеждой.

Как специально, чтобы я подольше постояла, бывшая начальница не спешила ко мне подходить, делая вид, что она очень занята, да и вообще забыла о моём присутствии. Так что пришлось подойти самой, чтобы не тратить своё время.

— Добрый день. Я пришла за деньгами.

— А, Надежда, это ты. И за какими это деньгами ты пришла? Я сегодня утром всё детально тебе расписала и…

— Давайте вы не будете устраивать этот цирк. Вы не выплатили мне пятьдесят пять тысяч.

— Сколько⁈ А у тебя губа не дура! Ещё утром я должна была заплатить тебе двадцать пять. Или ты поставила меня на какой-то счётчик?

— Ну так отдайте мои деньги и всё. Мы же с вами обе знаем, что я никогда не опаздывала на работу, не отлучалась из магазина по личным причинам и без вашего ведома, не брала в руки телефон, находясь в зале, и как и не делала ничего из того, что вы мне написали.

— Зато ты меня крупно подставила, вот так взяв и уволившись перед самым летом, когда у нас начинается пик продаж!

Не сдержав радостной улыбки, я приподняла руку, кивнув на свой телефон, на котором заранее включила диктофон.

— Отлично, вы только что подтвердили, что должны мне двадцать пять тысяч и что никаких правил я не нарушала. С этим я вполне могу пойти в трудовую инспекцию. А заодно по дороге загляну в налоговую, чтобы инспектор проверил, чистая у вас бухгалтерия или нет.

— Надежда, ты… ты просто… Знаешь, ты мне никогда особо не нравилась!

— Потому что ни разу не попыталась поцеловать вас в пятую точку? Или потому что вам завидно, что я моложе вас? Мне казалось, с возрастом люди умнеют, а не обрастают комплексами.

Губы Анны Викторовны изогнулись в злобной усмешке, но лицо, из-за обилия уколов красоты, почти ничего не выражало, больше напоминая восковую маску.

— Не надо мне угрожать, милочка, а то это выйдет тебе боком. Ты хоть представляешь, сколько у меня связей? Я не позволю какой-то продавщице, ещё и бывшей, разговаривать со мной в таком тоне! Или ты не уяснила ещё, где твоё место?

— Вы пугаете меня связями с китайскими поставщиками и брендами, у которых вы закупаете одежду, продавая её с огромной накруткой?

Ничего мне не ответив, хотя было понятно, что ещё немного и она разразится отменной бранью, забыв о приличии, бывшая начальница чуть ли не побежала к подсобному помещению, скрывшись за дверью на несколько минут.

И стоило ей только вернуться, всё с той же неприятной усмешкой на пухлых губах, как она, наплевав на присутствие в магазине покупателей, швырнула мне стопку денег прямо в лицо.

— Вот, забирай! И убирайся из моего магазина!

Наверное, в собственных глазах эта одинокая и жадная женщина выглядела как победительница, принизившая простую продавщицу, посмевшую потребовать законную оплату, но вот в моих глазах, как и в глазах столпившихся вокруг нас людей, она выглядела жалкой.

Какой нормальный человек, с хорошей самооценкой и психикой, будет вытворять нечто подобное?

Анна Викторовна ещё вязла мелкие купюры, которые обычно всегда были в дефиците, чтобы сильнее меня принизить. Ведь поднять с пола стопку соток и двухсоток куда проблематичнее, чем пять пятитысячных купюр.

Как же это мелочно!

А я ещё, дура, пять лет проработала на эту женщину, у которой не было уважения к другим людям.

— И что здесь происходит? —