Пылающая тьма - Вера Холлинс

Я проигнорировала её комментарий о парнях из рабочего класса, хотя он мне не понравился. Как и меня, Мелоди учили выбирать только самых богатых парней. Все остальные даже не стоили нашего времени и внимания.

— Ему двад... — я хотела сказать «двадцать», но потом вспомнила, что он солгал нашему отцу. — Ему двадцать три. Так что даже не думай об этом.

Она весело посмотрела на меня.

— Я же говорила, он не в моём вкусе. Так что не волнуйся.

Мне было невозможно не волноваться. Я не хотела, чтобы она каким-то образом была вовлечена в эту ситуацию с Заком, и, если подумать, это была ещё одна причина поговорить с ним.

Я закончила одеваться и пошла на кухню позавтракать, а потом отправилась на его поиски, пока Мелоди возвращалась в свою комнату. Я не знала, где его искать, но решила сначала осмотреть территорию, потому что сегодня он должен был приступить к работе.

Закончив с едой, я обошла дом и нашла его у ряда деревьев напротив бассейна. Он окапывал клумбы у подножия деревьев, а рядом с ним стояла тачка, полная мульчи, и лежала лопата.

Моё сердце забилось чаще, и я не спеша подошла к нему, не веря, что он здесь.

Я остановилась позади него, но пока не выдавала своего присутствия, наблюдая за его работой. Я была поражена тем, насколько умело он действовал. Не было похоже, что он импровизирует. Казалось, он точно знал, что делает, и полностью сосредоточился на работе. Мне стало неловко от мысли, что он столько времени учился садоводству только для того, чтобы отомстить.

Мой взгляд скользнул по его фигуре. Темно-коричневый комбинезон, который он носил как униформу, сидел на нём как влитой, выделяясь на фоне буйства зелени вокруг нас. Под комбинезоном была белая футболка с высоким воротом, которая открывала его накачанные руки во всей красе, и я слишком долго смотрела на его напряженные бицепсы и бугрящиеся мышцы спины, едва сдерживаясь, чтобы восхищённо не хмыкнуть.

Он был в такой отличной форме, что это казалось нереальным. Каждая мышца была идеально вылеплена и притягивала взгляд. Кончики его каштановых волос были влажными от пота, слегка завивались и развевались на ветру, и я не могла отвести от них взгляд. Всё в нём было завораживающим.

Я откашлялась.

— Зак.

Он перестал делать то, что делал, и посмотрел на меня через плечо. Его взгляд скользнул по моему телу, и я едва не перестала дышать, слишком остро ощущая свой голый живот и ноги. К моему лицу прилила кровь, когда он наконец поднял глаза и встретился со мной взглядом.

Он встал.

— Для тебя не рановато? Я думал, ты — избалованная девица и спишь до полудня.

Я едва не поморщилась.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Он ухмыльнулся.

— Я уверен, что нужно. Чего ты хочешь? Хочешь убедиться, что я не «вырву твои любимые цветы»?

Я широко раскрыла глаза.

— Ты подслушивал, как мы с подругами разговариваем.

Он ухмыльнулся ещё шире.

— Вас было не так уж сложно услышать. Вы трое даже не пытались вести себя тихо.

Меня охватило чувство стыда.

Он всё слышал? Даже то, как я сказала, что он выглядит великолепно?

— Вижу, вы по-прежнему сплочённая команда. Скажи мне, вы всё ещё собираетесь мучить бедолаг? Или ты нашла какие-то новые развлечения? Например, участвовала в заговоре с целью эксплуатации богатых парней, чтобы получить больше денег? Переспала с чьим-то мужем?

Я нахмурилась. Его оценка задела, хотя у него были все основания так думать.

— Ты неправ.

— Ах, да. Извини, это моя вина. На самом деле вы добрые самаритяне, работающие круглосуточно, чтобы сделать этот мир менее дерьмовым местом для жизни.

Мои ногти впились в ладони, и я чуть не набросилась на него, но я пришла сюда, чтобы извиниться. Я напомнила себе, что причинила ему боль, и он зол.

— Я хотела извиниться перед тобой. То, как я обошлась с тобой, было ужасно, и я сожалела об этом всё это время. Я сожалею обо всем. Я действительно сожалею.

Ухмылка не сходила с его лица, но я заметила, как дёрнулся мускул на его челюсти.

— Конечно, теперь ты сожалеешь, когда вот-вот получишь по заслугам. Но если ты думала, что этот твой маленький поступок тебя спасёт, то ты глубоко заблуждаешься.

— Это неправда. Мои извинения тут ни при чём.

Его ухмылка превратилась в оскал, и он подошёл ко мне на несколько шагов ближе.

— А теперь слушай меня внимательно, Блэр. Ничто, повторяю, ничто из того, что ты скажешь, не спасёт тебя от того, что я с тобой сделаю. Я никогда тебя не прощу, и единственное, что меня удовлетворит, — это погубить тебя.

У меня упало сердце, и мне показалось, что между нами разверзлась огромная пропасть. Неужели он даже не собирается меня слушать?

— Пожалуйста, Зак. Не поступай так. Я знаю, что причинила тебе много боли, но я должна что-то сделать, чтобы исправить ситуацию. Пожалуйста, не заходи так далеко.

Он скривил губы, и тени, падавшие на его лицо, делали его глаза почти чёрными. Он прищурился и посмотрел на меня.

— Пожалуйста? Так странно слышать это слово с твоих губ. Значит, ты готова поступиться своей гордостью, если это поможет тебе получить желаемое?

Я опустила взгляд, охваченная стыдом.

— Всё совсем не так.

— Конечно, не так. Я не помню, чтобы ты раньше была такой послушной. Забавно, как всё меняется, когда ты перестаёшь командовать. Но ты продолжаешь игнорировать то, что я говорю, и пытаешься обернуть ситуацию в свою пользу. Возможно, мне следует быть более убедительным. — Он схватил лопату, зачерпнул немного мульчи и высыпал её на меня.

Я с воплем отскочила назад, мульча чуть не попала мне в рот, прилипнув к лицу. Меня обдало запахом, и я с трудом открыла глаза, чтобы осмотреть себя, и обеими руками смахнула мульчу со лба. Моя майка и шорты были полностью испорчены.

Зак согнулся пополам, его глаза были холодными и жестокими, но в них читалось удовлетворение.

— Ну и зрелище. Подожди, мне нужно это сфотографировать. — Он достал телефон из заднего кармана.

— Нет, не делай этого! — Я набросилась на него, чтобы выхватить телефон, но поскользнулась на мульче и упала лицом вниз, больно ударившись ладонями.

Он расхохотался ещё громче, а затем раздался щелчок затвора камеры, и я никогда в жизни не чувствовала себя такой униженной. Я смотрела на землю подо мной, и мне хотелось расплакаться. Меня окутывал запах мульчи.

— Кажется,