Дневник кухарки - Ника Громова

движение, едва сдержав кашель, когда холодная жидкость обожгла горло. Следом я неосознанно облизнула сухие губы, всё ещё ощущая терпкую горечь. Мирослав проследил за моим движением, затем поднял глаза.

Я вдруг встретила его карий взгляд, и моё сердце учащенно забилось.

— Ирина, я хочу предложить вам стать моей.

Глава 10

(19 октября, продолжение…)

— Что? — я пыталась понять, насколько он не шутит.

— Стать моей, — уверенно повторил он последнюю часть фразы, не отводя взгляда.

Сердцебиение стало слышно в ушах, я рефлекторно сделала ещё глоток виски и тут же закашлялась.

— Это лестно услышать. Но вы, кажется, пропустили слово “любимой”? — я старалась улыбнуться и не выдать свои оголившиеся нервы.

— Я могу предложить вам свою верность, заботу. Но не любовь. Я вряд ли смогу кого-нибудь любить, — продолжил он спокойно, словно мы обсуждали что-то не из ряда вон выходящее.

— Я не совсем понимаю, — я отчаянно и лихорадочно соображала, пытаясь разгадать, что он на самом деле хочет сказать.

И стоит ли мне броситься ему на шею или оскорбиться.

Он снова вздохнул.

— Я просто говорю честно, не обещаю того, чего не смогу исполнить. Сначала меня сбивало с толку ваше присутствие здесь, и я не понимал почему, но потом понял, вам безумно идёт быть хозяйкой этого коттеджа, его голос опустился на полушёпот. — И, поверь, тебе ещё больше пойдёт быть моей.

Он незаметно перешёл на ты.

Слегка наклонился вперёд, опираясь локтями на согнутые колени, поставил стакан на столик, затем расслабленно облокотился на спинку дивана.

Я же чувствовала себя сжатой пружиной, причём ещё и под электрическим током.

— Мирослав, я испытываю к тебе искреннюю симпатию, но неужели я дала повод думать, что соглашусь греть постель без каких-либо взаимных чувств? — только и смогла выдать я, всё ещё переваривая сказанное. — Я не ханжа, просто… не смогу.

Он мог хотя бы сказать, что испытывает ко мне какие-то чувства и что у всего этого есть будущее.

Закралась мысль, что если сегодня он просто не удержался на краю своего одиночества и предпринял эту отчаянную попытку почувствовать кого-то рядом с собой? У него мог быть просто неудачный день и, как следствие, могло возникнуть это необдуманное предложение…

Только почему-то от этой мысли стало не легче, а только тяжелее. Я с силой растерла ладонями лицо, пытаясь прийти в себя.

— Твоё право, — тихо произнёс он, словно готов был к такому ответу и даже не казался рассерженным от моей фразы, выглядел всего лишь таким же уставшим и серьезным.

— Я лучше пойду, — поставив стакан на столик, поднялась и направилась к себе, оставляя позади гостиную, уютный камин и такого желанного и недосягаемого для меня сейчас мужчину.

Голова шла кругом. Я была в полном раздрае. Пришлось уйти, пока я не наделала глупостей.

Потому что отчего-то его предложение проникло мне под кожу и разлилось дурманящей лавой, казалось, он так близко ко мне, стоит протянуть руку и я буду в его объятьях. Но… всегда есть какое-то “но”, кем тогда я буду для него?

Я уже побыла в браке и не искала возможностей нового замужества, но я хотела быть любимой. Не просто экономкой, с которой он спит.

Я уселась в комнате на свою постель и шумно выдохнула. Внутри меня шла борьба между желаемым и действительным. Достаточно ли мне было бы его внимания, ласки и верности? Что-то внутри меня почти кричало, что да, это так много. Иной раз этого и в браке не найти.

Разве мне не хотелось быть рядом с мужчиной, который мне нравится, и при этом не испытывать слишком сильных ранящих чувств? Оставить своё сердце в безопасности. С учётом развода и той боли, которую приносит с собой любовь, очень сложно решиться снова с кем-то сблизиться, снова поставить свои чувства под угрозу. И в этом был тихий соблазн скрыться в этой мнимой безопасности и при этом избавиться от одиночества.

Вот только я точно знала одно, если я соглашусь, назад пути для меня не будет, я утону в своих чувствах, потому что по-другому не умею. Я окончательно и бесповоротно влюблюсь в Мирослава. И это неравенство в чувствах начнёт медленно и незаметно отравлять наши отношения, отрывать всё хорошее по небольшому кусочку, по крупице, пока не разрушит их полностью. Если с его стороны было бы нечестным обещать, что он сможет меня полюбить, то с моей стороны было бы нечестным обещать, что я не полюблю и не буду ожидать любви в ответ.

* * *

20 октября.

Сырое холодное утро не принесло облегчения. Голова словно распухла от мыслей. Ледяной ветер слизывал горячечное тепло с моего лба и щёк. Я позвала Петра завтракать, вдохнула побольше свежего воздуха, словно задыхаясь, и вернулась в дом. Последнюю неделю стало слишком холодно для трапез на террасе.

Сердце стучало, словно в набат, ожидая когда Мирослав вернётся с утренней пробежки.

Ночью я так долго не могла уснуть, что слышала его тихие шаги по лестнице, он ещё долго сидел один в гостиной у камина и только за полночь поднялся к себе.

Утром я обнаружила бутылку виски на столике, почти не тронутую, не считая того, что он успел разлить при мне.

Сердце сжималось от осознания того, что мы оба провели вечер в раздумьях и в одиночестве, вместо того, чтобы быть рядом друг с другом.

Пётр уже заканчивал завтрак, я крутилась на кухне, мне кусок в горло не лез.

Когда я уже подумала, что Мирослав решил проигнорировать и меня, и завтрак, он все-таки появился. Он уже принял душ и выглядел свежим и бодрым, в отличие от меня. Словно вчера ничего не происходило и мне всё только приснилось.

Но едва я встретила его взгляд, в голове тут же снова зазвучал его голос “я хочу предложить… стать моей”. В груди завибрировало прежнее напряжение, усиленное моим откровенным отказом. Как нам теперь общаться?

Пётр будто почувствовал, что между нами что-то происходит, поблагодарил за завтрак и покинул дом.

— Доброе утро, — произнёс Мирослав, подходя ближе.

Я стояла у столешницы, слегка облокотившись на неё поясницей.

— Доброе, — ответила я, придав лицу максимально нейтральное выражение.

Стоит ли мне теперь избегать нашего общения? Или даже уволиться? Будет ли неловко продолжать делать вид, что ничего особенного не произошло?

Я не удержалась и посмотрела в его карие глаза, словно спрашивая “Что будет дальше?”

Мирослав спокойно выдержал мой взгляд, на удивление его глаза лучились обволакивающей и манящей теплотой.

Я