Лилии для Эмилии - Екатерина Мордвинцева

Моё воображение, обычно послушное и упакованное в рамки рабочих эскизов, сегодня разыгралось не на шутку. Я представляла, что прихожу в ресторан, а там сидит мужчина моей мечты — высокий, темноволосый, с пронзительным взглядом, который смотрит на меня так, будто ждал всю жизнь. Потом представляла, что это оказывается Андрей, который решил вернуться, и меня передёргивало от отвращения. Потом — что это вообще женщина, и я не знала, что хуже: быть объектом мужского интереса или женского. Потом — что за столиком меня ждёт пустота, и это был просто розыгрыш, чтобы я пришла и сделала из себя дуру.

К десяти утра я так накрутила себя, что едва не позвонила Ленке и не сказала, что передумала. Но вовремя вспомнила карточку, которую нашла в студии: «Не заставляйте меня ждать снова». Кто-то ждал меня вчера. Кто-то расстроился, что я не пришла. Кто-то всё равно прислал цветы и дал второй шанс. Если я не приду сегодня, этот кто-то, возможно, исчезнет навсегда. И я так и не узнаю правду.

Я решила, что пойду. И решила, что больше не буду об этом думать до вечера.

Рабочий день прошёл как в тумане. Я встречалась с заказчицей по проекту загородного дома, обсуждала детали с подрядчиками, правила эскизы. Но всё это я делала механически, потому что голова была занята другим. Каждые полчаса я смотрела на часы и пересчитывала, сколько осталось до семи.

В четыре я не выдержала и ушла из студии раньше обычного. Сказала себе, что нужно подготовиться, но на самом деле просто не могла больше сидеть на месте. Выйдя на улицу, я поймала такси и назвала адрес дома.

По дороге я заметила, что город преобразился. Снег, который вчера заливал улицы грязной кашей, почти растаял, оставив после себя влажный, блестящий асфальт. На деревьях набухли почки — я не заметила их вчера, но сегодня они были видны отчётливо, маленькие зелёные точки на серых ветках. Воздух пах весной — той самой, настоящей, которую невозможно спутать ни с чем. Запахом оттаявшей земли, сыростью и чем-то сладким, неуловимым.

Водитель такси, пожилой мужчина с усами, бросил взгляд в зеркало заднего вида.

— На свидание, что ли, собираетесь? — спросил он с лёгкой усмешкой.

Я удивилась:

— Почему вы так решили?

— Ну, лицо у вас такое… счастливое и испуганное одновременно. У моей дочки такое же было, когда она первый раз на свидание собиралась. Тоже в такси ехала, вся извелась.

Я невольно улыбнулась.

— Наверное, вы правы. На свидание.

— Ну и правильно, — кивнул водитель. — Весна, молодость… Надо пользоваться. А то потом поздно будет. Моя жена, царствие ей небесное, всегда говорила: «Митя, пока глаза горят, надо жить, а не существовать». Вот я и живу. Вам того же желаю.

Я поблагодарила, вышла из машины и поднялась в квартиру.

Дома меня ждала тишина. И лилии. И коробка.

Коробка стояла на пороге, прямо перед дверью. Я споткнулась о неё, когда вошла, и чуть не упала. Большая, плоская, перевязанная атласной лентой цвета слоновой кости. Такая же, как в прошлый раз, но я знала, что внутри не может быть того же. Тот вечер прошёл, тот шанс я упустила. Это — новый.

Я закрыла дверь, поставила коробку на журнальный столик и долго смотрела на неё, не решаясь открыть. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Я чувствовала себя девочкой-подростком, которая впервые получила подарок от мальчика, который ей нравится. Глупое, почти забытое чувство, смесь страха и восторга.

Я сняла ленту, подняла крышку.

Внутри, на тонкой папиросной бумаге, лежало платье. Не то же самое, что в прошлый раз. Другое. Тоже нежно-лавандовое, но другой фасон — более закрытое, с длинными рукавами и глубоким вырезом на спине. Шёлк, струящийся, переливающийся при свете. Под ним — туфли, такие же, как в прошлый раз, но на более устойчивом каблуке. И маленький конверт.

Я открыла конверт дрожащими пальцами. Карточка, каллиграфический почерк:

«Жду. Приходи, если готова узнать правду».

Всё. Ни имени, ни намёка. Только это.

Я перечитала фразу раз пять, пока слова не начали расплываться перед глазами. «Приходи, если готова узнать правду». Значит, правда существует. И я должна быть готова её услышать.

А если я не готова? Если правда окажется слишком тяжёлой, слишком неожиданной, слишком… личной? Если этот человек скажет то, что я не смогу принять? Или, что ещё страшнее, то, что я смогу?

Я взяла платье в руки. Шёлк был прохладным и гладким, как вода. Я провела по нему пальцами, чувствуя, как ткань струится, обтекает ладонь. Оно было моим размером. Идеально моим. Как будто тот, кто его выбирал, знал меня лучше, чем я сама. Знал, что в прошлый раз платье с открытыми плечами меня смутило. Знал, что я предпочту что-то более закрытое, но с изюминкой — глубокий вырез на спине, который виден только тогда, когда я поворачиваюсь. Знал, что я люблю лавандовый, но не кричащий, а приглушённый, нежный.

Кто этот человек? Как он так хорошо меня знает?

Я повесила платье в шкаф, поставила туфли рядом, а сама пошла в ванную. Нужно было собраться, но я не знала, с чего начать. В прошлый раз я действовала импульсивно: надела платье, распустила волосы, накрасилась и поехала. Сегодня всё было иначе. Сегодня я чувствовала, что от этого вечера зависит что-то большее. Что это не просто свидание с незнакомцем, а момент, который может изменить мою жизнь. Или не изменить. В зависимости от того, что я узнаю.

Я встала под душ, позволила горячей воде смыть напряжение дня. Закрыла глаза, представила, как вода стекает по лицу, по плечам, по спине, унося с собой страхи и сомнения. Я выходила из воды обновлённой, как после долгого сна.

Завернувшись в махровую простыню, я подошла к зеркалу. На меня смотрела женщина с мокрыми волосами, без макияжа, с покрасневшими от горячей воды щеками. Обычная женщина. Та, которая каждый день ходит на работу, пьёт кофе по утрам, спорит с подрядчиками и переживает из-за сроков сдачи проектов. Но сегодня в её глазах горел тот самый огонёк, о котором говорил таксист. Огонёк надежды.

Я решила, что не буду торопиться. Сделала макияж — не яркий, но выразительный: стрелки, которые подчёркивают разрез глаз, нежно-розовые тени, лёгкий блеск для губ. Волосы оставила распущенными, только чуть подкрутила концы утюжком, чтобы они лежали мягкими волнами. Потом