Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона - Лия Совушкина

— Доброе утро, — пискнула уже знакомая мне Элла, растягивая губы в улыбке.

— Разве оно доброе? — выдохнула я, стараясь взять себя в руки. — Как ты открыла щеколду? Я ведь точно закрывала её.

— Вы не отвечали, поэтому пришлось воспользоваться специальным приспособлением, — пожала плечами девушка, показывая тонкий металлический прутик, лежащий поверх стопки одежды. Видя мой непонимающий взгляд, Элла пояснила: — Мы придумали его после истерик леди Люминель и её попыток запираться в своих комнатах, вместо уроков.

— И кто дал право так вламываться ко мне? — хмуро уточнила я, отступая в спальню и пропуская служанку с одеждой.

— Его милость. Вас ждёт совместная трапеза, а господин не любит, когда опаздывают, — услужливо ответила горничная, но я слышала в её словах скрываемую враждебность. — Также вам велели передать платья, ранее принадлежащие матери леди Люминель. Других в поместье нет, чтобы было подходящего размера.

— Благодарю, — сухо сказала я, рассматривая разложенное на постели платье.

Миленькое. Видимо, мать Люми любила светлые оттенки. Наряд имел небесно-голубой оттенок, идеально подходящий для блондинок. Мягкий корсет, со шнуровкой сзади, так и кричал, что надевать его нужно только со служанкой. Нам потребовалось довольно много времени, прежде чем я смогла встать у зеркала и увидеть себя в новом платье. Во время всего переодевания я в который раз убедилась, насколько современная мода удобнее и практичнее. Средневековые платья, пусть и созданные в относительно прогрессивное время, являлись орудием пыток.

Туго стянутая корсетом грудь стала меньше, но при этом вываливалась сверху. Дышать стало невероятно тяжело, будто я нацепила панцирь и при этом на пару размером меньше. Зато в зеркале отражалась девушка с осиной талией и точеной фигурой, подчёркнутой платьем. Горничная так и сверлила меня взглядом, не переставая вздыхать. Отчего-то внутри меня зрела уверенность, что вот она бы с радостью нацепила это орудие пыток и побежала на завтрак к Дориану.

Дорогу в столовую я почти не запомнила, погрузившись в себя. Меня переполняло волнение, ведь вчера я показала себя совершенно невоспитанной хабалкой. Но в то же время я не могла найти оправданий Дориану, который сбросил все свои отцовские обязанности на слуг. Ещё и таких неприятных, как дворецкий и Элла. Последняя так и вовсе, казалось, метила на место новой пассии дракона.

Встреченные по пути слуги глазели на меня, как на пришельца. Впрочем, для них я такой и была. Пришла неизвестно откуда, устроила скандал с хозяином и осталась на ночь. Ещё и нацепила платье сбежавшей хозяйки, совсем стыда нет. Я так и читала это во взглядах, что следили со всех сторон.

Распахнув двери столовой, Элла посторонилась. Ступив в просторную комнату, залитую солнцем, с жадностью вдохнула аромат еды. Живот скрутило от голода, напоминая, что вчера я так и не ела. Удивительное дело, но я бы не сказала, что испытывала от этого дискомфорт. Возможно, прошлой Лили уже доводилось голодать и тело привыкло. Только думать об этом сейчас не хотелось, ведь на меня с писком бросилась Люми.

— Мама! — воскликнула Люми, подлетая и заключая меня в объятия.

— Люминель! — рявкнул Дориан, подскакивая со своего места. — Вспомни о манерах! Это не твоя мать!

Глава 10

Глава 10

— Доброе утро, малышка! — нежно произнесла я, но мягко отстранила девочку. — Как тебе спалось? Пойдём за стол, расскажешь.

— Да! — пискнула Люми, притихнув и косясь на отца. — Простите, отец.

— Садись уже, — выдохнул мужчина, закатывая глаза.

Подавив своё раздражение, проснувшееся после демонстративного поведения Дориана, я поспешила вслед за девочкой. Мы сели за стол, уставленный разнообразными блюдами, подходящими даже для самого привередливого едока. Прямо возле меня стояла тарелка с оладьями, возле неё несколько пиал с повидлом и мёдом. Живот засосало сильнее, и я, не сдержавшись, подцепила несколько штук специальными щипчиками.

Люминель села возле меня, подальше от сурового отца. Она притихла, смущённо сжимая пальцами край шорт. Сегодня малышка вновь была одета как мальчик, в светлую рубашку с длинными шортами. Волосы в беспорядке торчали во все стороны, словно не видели расчёски с прошлого утра. Даже странно, что Дориан разрешил ей завтракать в таком неряшливом виде.

— Я спала крепко-крепко, — тихо произнесла девочка, когда я уже примирилась с её молчанием. — А вот снов не было… Как обычно.

— Крепкий сон — залог хорошего здоровья, — добродушно сказала я, и ладонью указала на тарелку Люми. — Ты не любишь завтракать? Тарелка совсем пустая.

— Не хочу, — буркнула девочка, отводя взгляд.

— Точно? Смотри, какие оладьи пышные и аппетитные, а мёд идеально им подходит, — предложила я, специально накалывая маленький кусочек и обмакивая в тягучий желтовато-прозрачный мёд. — Я вот очень люблю их. Может, попробуешь?

— Ладно, — недоверчиво ответила Люми, зачарованно глядя на меня, и потянулась за щипцами. — Ой!

Рукав рубашки, великоватой для хрупкой девочки, очутился прямо в пиале с повидлом. Вздрогнув, она затравленно посмотрела сначала на меня, а после на отца. Дориан, заметив случившееся, тяжело вздохнул и махнул слугам. Пиалу быстро заменили, но за Люми пришла служанка. Незнакомая мне горничная попыталась вывести девочку из-за стола, но та вцепилась в стол и закричала:

— Пусти! Не пойду!

— Люминель, тебе следует переодеться, — ледяным тоном отчеканил Дориан, грозно сведя брови на переносице. — После вернёшься.

— Нет! — крикнула малышка, и моё сердце защемило от тоски, которая мелькала во взгляде Люми. — Ты опять уедешь по делам, а я останусь одна!

— Ваша светлость? — официально обратилась я к мужчине, который явно заколебался. — Пусть она поест спокойно, а после сменит рубашку. Вы часто покидаете поместье сразу после завтрака? Раз у Люминель такая реакция…

— Каждый день, — нехотя ответил Дориан и прогнал прислугу. — Ладно, пусть остаётся.

— Спасибо, — едва слышно выдохнула Люми, садясь обратно и начиная аккуратно кушать.

Казалось, девочка всеми силами старалась стать незаметной. Тихой и чересчур осторожной, боясь вновь быть выгнанной из столовой. Мне же после этой сцены кусок в горло не лез, однако я доела всё, помня о нестерпимом чувстве голода. Повисшая за столом тишина была тяжёлой, даже гнетущей. Каждый думал о своём и не решался заговорить с другими.

Я размышляла над тем, как же убедить Дориана взять меня на работу. Хотя — у меня вырвался печальный вздох, свой шанс я