Волчья ягодка - Виктория Рогозина

Я поспешно отдёрнула руку.

— Я поняла, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Можно… приступить к эскизу.

Феликс чуть прищурился, глядя с тем выражением, от которого не спрячешься.

— Наконец-то перестала икать, — заметил он сухо, будто ничего не произошло.

Я старалась не смотреть на него. Просто работать. Стол, инструменты, антисептик, трафарет — всё привычное, успокаивающее. Но стоило поднять глаза — и спокойствие рушилось. Феликс сидел на кушетке, расслабленно, но с тем хищным вниманием, от которого по спине бежали мурашки. Локоть опирался на колено, пальцы касались подбородка, взгляд — прицельный, почти ленивый, но за ним чувствовалось что-то настороженно-холодное. Будто он не просто смотрел — изучал.

Я глубоко вдохнула, стараясь звучать ровно, по-деловому:

— После нанесения татуировки нельзя принимать ванну, баню, заниматься спортом, — перечислила я, доставая салфетки и перчатки. — Также нужно будет избегать прямого солнца и обрабатывать кожу мазью, которую я порекомендую.

— Ммм, — протянул он, не сводя с меня взгляда. — А если у меня в конце недели соревнования?

Я подняла глаза.

— Тогда лучше перенести сеанс. Повреждение кожи и физические нагрузки…

— Нет, — перебил он коротко. — Переносить не будем.

И, чуть прищурившись, добавил:

— Ты просто придёшь туда.

— Куда? — я растерялась.

Он усмехнулся — едва, уголком губ:

— На соревнования. Я хочу, чтобы ты была. Ты же должна видеть свою работу в движении, правда, ягодка?

Слово прозвучало слишком мягко, слишком личное в этом холодном кабинете. Я подошла ближе, держа трафарет, стараясь не уронить его от дрожи пальцев.

— Прошу вас, не называйте меня так, — сказала я тихо, но твёрдо.

Феликс чуть наклонил голову, будто изучая мою реакцию.

— Хорошо, — произнёс он медленно, глядя прямо в глаза. — Не буду. Пока.

Когда я приложила трафарет к его коже, тепло от его тела будто прожгло сквозь перчатки.

— Вот так, — пробормотала я, стараясь дышать ровно. — Не двигайся… тесь…

Он не двигался. Но взгляд его оставался — тяжелым, цепким, прожигающим до самой кожи.

— Ты вся дрожишь, — сказал он негромко. — Я не делаю тебе ничего плохого. Пока.

Я замерла, будто ток пробежал по телу, и выдохнула:

— Просто… холодно.

Феликс чуть улыбнулся:

— Конечно. Холодно. Могу согреть.

Я снова нервно икнула.

Глава 10

Машинка дрожала в пальцах, чуть слышно гудела, будто подхватывая ритм моего собственного бешеного пульса.

Трафарет лег идеально — я старалась, чтобы хоть в этом всё было безупречно.

— Начнём с контура, — сказала я, удивляясь, что голос звучит ровно. — Шея, а остальное — после соревнований. Так будет безопаснее.

Феликс кивнул коротко, без возражений.

— Как скажешь, — и лег на кушетку, чуть повернув голову.

Я обтянула участок плёнкой, приготовила иглы, краску, машинку. Всё будто в замедленной съёмке — звуки стали глуше, дыхание сбилось. Села рядом, машинка в руке, ладони чуть влажные от волнения. «Профессионально. Спокойно. Просто клиент», — твердила я себе, но пальцы всё равно дрожали. Он наблюдал — спокойно, не мигая. Этот взгляд будто прижимал к месту сильнее, чем его руки в тот вечер.

Феликс тяжело вздохнул.

— Расслабься, — произнёс он негромко.

Но расслабиться было невозможно. Под его взглядом дыхание сбивалось, сердце било в горле. И я вдруг почувствовала, что вот-вот начну икать. Он приподнялся на локте, его лицо оказалось опасно близко. Глаза — спокойные, тёмные, слишком внимательные. Мгновение — и он перевёл взгляд чуть ниже, на мои губы.

— Какие они… на вкус? — спросил он тихо, с той ленивой усмешкой, в которой сквозило и раздражение, и желание, и вызов.

Воздух словно вырвало из комнаты. Я замерла, машинка в руке перестала жужжать, и только гул крови стучал в ушах.

— Что?.. — выдохнула я, не веря, что услышала это вслух.

Он подался вперёд, медленно, будто давая время — но не для того, чтобы уйти. Я увидела, как его рука сдвинулась с кушетки, и в тот миг меня охватил панический страх.

— Нет! — выкрикнула я, резко откатываясь на кресле, машинка чуть не упала с колен.

Воздух дрожал от тишины. Он замер, не дотронулся. Глаза холодные, как лёд — и только в уголках рта мелькнуло что-то вроде усмешки.

— Громко, — сказал он тихо. — Но ясно.

Он снова откинулся на кушетку, будто ничего не случилось, и закрыл глаза, давая понять — разговор окончен. Я сидела неподвижно, сжимая машинку так, что побелели костяшки пальцев. Пыталась отдышаться, заставить себя просто продолжить работу. Но кожа под пленкой вдруг показалась мне тоньше, чем обычно, и каждый вдох — опасным.

Рука дрожала, когда я включила машинку. Жужжание прорезало тишину, и звук показался слишком громким — будто гул перед грозой. Феликс сидел на кушетке, полуприкрыв глаза, и наблюдал за мной. Неспешно, спокойно, так, как хищник следит за тем, кого решил не трогать… пока. Я заставила себя сосредоточиться. Линия за линией, контур выстраивался чётко, уверенно. Лишь бы не дрожать. Лишь бы не думать.

Когда всё было закончено, я аккуратно наклеила заживляющую плёнку, выключила машинку и встала.

— Готово, — тихо сказала я.

Феликс кивнул, посмотрел на татуировку, потом на меня. Этот взгляд прожигал насквозь, и я вдруг почувствовала, как хочется, чтобы он просто ушёл. Просто… вышел и оставил мне воздух.

Я отвернулась, начала собирать инструменты, краски, но почувствовала, как чьи-то руки легли мне на талию. Тёплые, тяжёлые ладони. Я вздрогнула, не успев отреагировать, — он аккуратно, но уверенно притянул меня к себе. Спиной я ощутила жар его тела, ровное дыхание у виска.

— Ты ведь так и не поблагодарила, ягодка, — его голос был низким, почти хриплым, и отдался где-то в груди.

— За… за что? — выдохнула я, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро.

Я пыталась вырваться, но это было всё равно что двигать бетонную стену — он не сжимал сильно, но и не позволял уйти.

— За то, что теперь тебя никто не тронет, — тихо сказал он, скользнув взглядом вбок, будто видя то, чего не видела я. — Я позабочусь, чтобы в университете все поняли, кто ты.

Я не знала, как это понимать. В его словах звучала угроза и… защита. Нечто между.

— Не нужно, — едва выговорила я. — Я сама справлюсь.

Феликс чуть хмыкнул, но руки отпустили. Он отступил, позволив мне вдохнуть. Я всё ещё чувствовала, как по коже расходится дрожь, будто от электричества. Он направился к двери, не оборачиваясь.

— Посмотрим, — бросил он коротко. — Но я предупреждал — теперь ты под моей защитой, хочешь ты того