Няня для девочки в ловушке чудовища - Вера Рудецкая

— И Айла... — в его голосе звучит приказ, не терпящий возражений, — выбрось эти серые тряпки. Носи то, что я для тебя выбрал. Ты создана для роскоши.

Исчезает наверху, оставляя меня в полумраке холла. Ноги подкашиваются окончательно. Я сползаю по стене на холодный мрамор. Дрожь пробирает до костей.

Что сейчас произошло?

И ещё... Кажется, я в самом сердце его тёмной империи. Игрушка криминального короля, который убил жену за попытку бегства.

Поднимаюсь на ватных ногах. Нужно найти выход. Должен же быть выход...

Но самое ужасное — то, что просыпается во мне в ответ на его прикосновения. Что-то первобытное, тёмное. Что-то, что шепчет: «Ты всегда принадлежала тьме. Он просто рассказал тебе об этом».

И от этого шёпота становится страшнее, чем от всех обещаний Дениза Демира.

Глава 9

Всю ночь я смотрю в тёмный потолок и не нахожу ответа на главный вопрос: чего от меня хочет Дениз Демир? И чего хочу я сама? Меня клеймят, выносят приговор, а моё тело вместо страха откликается жаром и тёмной, первобытной жаждой.

Каждые пятнадцать минут я хватаюсь за телефон. Девять. В девять я должна быть внизу. Он приказал. И я должна. Ведь пока у нас контракт, я не могу его нарушить.

Мои «серые тряпки» — единственное, что напоминает о прежней Ольге, — лежат в углу тусклой и жалкой стопкой. Они заменены.

Как только я поднимаюсь, открываю шкаф. Он сияет. Дениз решает, что я создана для роскоши, и воплощает своё видение в жизнь: струящийся атлас, тончайший кашемир цвета ночи, шоколада и морской волны. Это из нарядного. А ещё — бесчисленное количество каждодневной одежды, но какая же она красивая и дорогая. Я выбираю бордовую кофточку — тёмную, сдержанную, но она ложится по фигуре так, что подчёркивает всё, что он успел заметить в полумраке холла. И чёрные обтягивающие брюки. Так красиво я не выглядела никогда. Надевать эти вещи — как участвовать в ритуале. Кажется, я надеваю на себя его печать. И почему-то от осознания этого вместо возмущения по телу расплывается приятное тепло.

В 8:55 я спускаюсь по широкой мраморной лестнице.

— Доброе утро, Оля, — его голос мягче, чем голос брата, но в нём проскальзывает осуждение, когда он осматривает меня с головы до пят.

Когда я прохожу мимо, он тихо произносит:

Я вздрагиваю, но не оборачиваюсь. Что это — предупреждение или последняя попытка спасти меня? А может, способ позлить брата, намекая на меня, как на новую Айше?

У входа нас уже ждёт Дениз и чёрный, тонированный Майбах. Маша сидит внутри, пристёгнутая к креслу. Она молчалива, но, увидев меня, слабо улыбается.

За рулём — водитель.

Я поднимаю глаза, оглядываю стеклянную гостиную — и замираю.

Мне становится по-настоящему страшно.

Дениз не смотрит на меня, не делает комплимента. Он просто открывает дверь, подталкивая меня внутрь.

Мы трогаемся.

Я сижу посередине, между Машей и Денизом. Его рука лежит на подлокотнике, всего в паре сантиметров от моего бедра. Это расстояние — пропасть, полная сдерживаемого напряжения. Я чувствую его тепло, его силу, его волю.

За окном проносится утренний Стамбул. Город кричит, гудит, живёт. Пробки, крики чаек, запах соли, выхлопных газов и жареного хлеба. Торговцы улыбаются, люди спешат на работу. На миг я забываю, кто я и где я, просто любуюсь мечетями и золотом Босфора. Волшебный, но чужой мир, который Дениз держит в своей ладони.

Маша облокачивается мне на плечо. Я нежно обнимаю её, чувствуя себя её защитницей. В этот момент я нужна ей — и это даёт мне силы не сойти с ума.

Мы приезжаем в порт. Железный мир суеты. Огромный паром, похожий на неповоротливого кита, уже ждёт нас. Крики портовых рабочих заглушают гул машин.

Водитель быстро загоняет Майбах на нижнюю палубу, и мы выходим.

Дениз сжимает мою руку. Его хватка сильная, не даёт ни малейшего шанса выскользнуть.

Мы поднимаемся по трапу. Наверху нас обдаёт свежий, солёный ветер.

Я делаю шаг и тут же спотыкаюсь о высокий порог.

Дениз ведёт нас по широкой металлической палубе. Мы выходим на нос судна.

Дениз молча снимает пиджак и набрасывает мне на плечи. Его жест властный. Я не успеваю даже вздрогнуть, как оказываюсь окутана его теплом и запахом.

Он так близко, что наши плечи соприкасаются. Его рука опускается на мой пояс, он прижимает меня к себе и смотрит на волны.

Маша вдруг поднимает руку и показывает пальчиком на чаек, что кружат над водой. Я улыбаюсь ей, и в этот миг всё вокруг исчезает.

— Скоро будем на месте, — произносит Дениз.

— Куда мы едем?

— Чинарджик. Он не похож на Стамбул. Там меньше глаз, но больше моих правил.