Развод. Ты мое спасение - Мира Спарк

Голос срывается, но слезы я держу. Только ком в горле становится огромным, мешает дышать.

— И мы разводимся, — добавляю шепотом. — Он уже заблокировал меня в телефоне.

Дядя Костя молчит. Смотрит на меня, и его лицо медленно наливается краской. Сначала розовеют щеки, потом шея, потом багровый румянец заливает лоб.

— Что? — переспрашивает он тихо, но в этом тихом голосе — рокот надвигающейся бури.

— Он сказал, что у него другая, — повторяю я, и слезы все-таки капают.

Дядя Костя поднимается. Кряхтит, опираясь на подлокотники, и встает во весь свой могучий рост. Грузный, но не дряхлый — мощный, как скала.

— Я ему, — говорит он, и голос его гремит, как пароходная сирена, — я ему башку оторву!

* * *

Дорогие читатели!

Приглашаю в другую книгу нашего литмоба

Элен Макнамары и Майи Рид

"Возьму тебя штурмом"

https:// /shrt/Z0rC

— Расслабься, Егор, ребёнок не твой.

Эти слова должны были стать щитом. Последним аргументом, который навсегда закроет дверь в наше прошлое. Но Егор Чернов не из тех, кого можно остановить словами.

Он – мой бывший кошмар и теперь, видимо, новая реальность. Только он мог испортить не просто моё идеальное свидание, а предложение руки и сердца, штурмом ворвавшись в ресторан в компании целого полчища спецназа.

ЧИТАТЬ ИСТОРИЮ МОЖНО ЗДЕСЬ — https:// /shrt/4h-z

Глава 12

Надежда

Он стоит надо мной — мощный и стремительно краснеет.

Глаза мечут молнии, кулаки сжаты.

И в этом исполине, готовом крушить стены, я вижу только испуганного старика, которому сейчас станет плохо.

— Дядь Кость, сядь, — вскакиваю я. — Пожалуйста, сядь! Давление!

— Плевать на давление!

Но он покачивается. Хватается за подлокотник, и я подхватываю его под руку, тяну вниз. Он тяжелый, как медведь, но я усаживаю его обратно в кресло.

— Дыши глубже, — командую я, хотя сама дрожу. — Ну пожалуйста, дядь Кость. Не надо так. Все уже позади.

Он смотрит на меня — и гнев в его глазах медленно тает, сменяясь болью и усталостью.

— Надюша… — выдыхает он. Голос уже не гремит, а сипит. — Как же так? Я ж его… я ж думал…

— Я знаю, — сажусь на подлокотник его кресла, обнимаю за плечи. — Я тоже думала. Но так вышло. Значит, не судьба.

— Сопляк! — снова вспыхивает он, а я глажу его по голове, как ребенка.

— Тише, тише. Все хорошо. Я справлюсь.

Дядя Костя поднимает на меня глаза — в них слезы. Настоящие, мужские, скупые.

— Ты папе моему пообещай, — шепчу я. — Не убивайся так. А то он там, на небе, расстроится.

Он усмехается сквозь эту влагу.

— Ах ты, хитрюга… Папой прикрываешься.

— Прикрываюсь. Потому что ты мне нужен живой и здоровый. Слышишь?

Он кивает. Кладет свою тяжелую ладонь на мою руку.

— Слышу. Ладно… Ладно, уговорила. Но если что…

— Если что, ты первый узнаешь, — перебиваю я. — Обещаю.

Мы сидим так несколько минут. Я чувствую, как его дыхание выравнивается, как отступает гнев, оставляя только усталость и печаль.

— Чаю еще? — спрашиваю тихо.

— Не надо, — он качает головой. — Ты езжай. У тебя дела. А я… я позвоню вечером. И по твоим дубайским наведу справки.

— Спасибо, — целую его в щеку, колючую, небритую. — Ты самый лучший.

— Льстишь, — ворчит он, но в глазах тепло.

Я ухожу, чувствуя, как на душе немного оттаивает. Хоть кто-то в этом мире любит меня просто так, ни за что.

В машине телефон оживает. Незнакомый номер.

— Надежда? — голос сухой, официальный. — Это Феликс Сигизмундович, адвокат. Ваша мама поручила мне заняться вашим разводом.

Я даже замираю.

— Мама? Она… хорошо, я слушаю.

— Я все подготовил, остались формальности, потому что ваш супруг, Давид, согласен на все условия. Он не выдвигает никаких претензий. Ни на квартиру, ни на машину, ни на что-либо еще. Подпишет все, что нужно.

Я молчу. В ушах шумит.

— Простите, — переспрашиваю, — он ничего не требует?

— Абсолютно. Я, честно говоря, удивлен. Обычно в таких случаях…

— Это странно, — перебиваю я. — Очень странно. Он тоже вкладывался в квартиру, покупал машину…

— Ну, — в голосе адвоката появляются нотки деловой бодрости, — если вы хотите, я могу переспросить, но, знаете, я бы на вашем месте просто воспользовался ситуацией. Такая удача…

— Уточните, — твердо говорю я. — Я хочу справедливого и честного раздела. Чтобы потом никаких претензий.

— Хорошо, — в голосе адвоката легкое недоумение. — Я свяжусь с ним еще раз. Перезвоню.

Кладу трубку и смотрю на дорогу. Машины плывут мимо, а я не могу сдвинуться с места.

Он ничего не требует. Ничего. После двенадцати лет брака. После того, как я, по его словам, не смогла родить ему ребенка. После его новой, молодой, красивой…

Почему?

В груди шевелится знакомое сомнение. То самое, что я гоню прочь уже несколько дней. Но сейчас оно поднимает голову и смотрит на меня.

Нет. Не смей. Он предатель. Он ушел. Он с другой. А это… это просто облегчение для него. Свалить все и забыть.

Завожу мотор и еду в офис.

Рабочий день пролетает в каком-то тумане. Я проверяю отчеты, ругаюсь с маркетологами, которые опять накосячили с рекламными бюджетами, провожу летучку с менеджерами. Вика то и дело заглядывает в кабинет, но я отмахиваюсь: потом, все потом.

К семи вечера офис пустеет.

Я сижу перед монитором, перебираю цифры, хотя глаза уже слипаются от усталости.

Идти домой не хочется. Там пустота. Там мусорный мешок с его вещами. Там его запах, который еще не выветрился.

Задерживаюсь до девяти. Потом до десяти. Смотрю на часы и понимаю, что больше откладывать нельзя — завтра рано вставать.

Собираю сумку, выключаю свет. Выхожу на улицу — и тут же звонит телефон.

Мама.

— Надя, ты договорилась с Адамом о встрече?

Голос у нее такой, будто мы вчера не виделись и не было никакой сцены с блондинкой.

— Нет, — коротко отвечаю. — Не договорилась.

— Почему? — в голосе появляются металлические нотки.

— Мам, у меня был тяжелый день. Я не успела.

— Не успела? — она делает паузу. — Знаешь, это даже хорошо. Пригласи его на ужин. Совмести приятное с полезным.

Я останавливаюсь посреди тротуара.

— Я должна с ним работать или на ужин приглашать? Что-то одно, мам. Я не эскорт-услуга.

— Ой, не драматизируй, — в ее голосе сквозит раздражение. — Ты взрослая женщина, должна понимать: в бизнесе важны связи. А личные связи — самые крепкие. Адам, между прочим, это прекрасно понимает…

— Мам, я не буду приглашать на ужин мужчину, которого видела два раза в