Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

Но тут я перевела взгляд за спину Каллисты и в отражении зеркала увидела ее спину. Я прижала ладонь к губам.

— Драконья матерь… — прошептала я. — Что с вами?

Сопровождающая тоже заглянула в примерочную и тоже замерла, прикрыв рот рукой.

— Кто же это с вами сделал?..

— Наш господин? — тихо спросила компаньонка.

— Нет, — ответила Каллиста, стараясь говорить спокойно. — И это не имеет значения.

— Но ваши раны ещё не затянулись, — я резко повернулась к женщине. — Скорее в аптеку!

— Конечно, — подхватила та. — Это нужно обработать, чтобы не осталось следов.

Каллиста слабо улыбнулась. А у меня сердце сжалось от жалости. Хотелось обнять ее, прижать к груди и не отпускать. А еще оторвать руки тому, кто это сделал.

Я быстро забежала в кладовую. Там нашла самую легкую и тонкую ночную рубашку из шелка, чтобы она не натирала те страшные рубцы. Одела девочку, усадила на табурет, а потом сделала ей чая.

Даже мои проблемы отошли на задний план. Меня никто не бил, не заставлял выходить за нелюбимого и тем более жить в клане, где каждый считает тебя врагом.

Так что не мне сетовать на судьбу. Есть и похуже.

— Вы ведь наследница клана, — тихо произнесла я и присела рядом.

Каллиста опустила голову, чтобы скрыть свои эмоции. А у меня сердце болело за эту девочку.

— Тогда это отец? — осторожно спросила я.

Она молчала.

— Боги… бедная моя девочка, — прошептала я и не удержалась, обняла ее.

Та окаменела в моих объятиях. Не знала куда деть чашку, я забрала ее из ее рук и поставила на крошечный столик, что был неподалеку для моих игл, и снова обняла.

— Зверь… какой же он зверь! Как можно собственного ребёнка воспитывать в такой жестокости… Прости, но за такое руки отрезать мало. Или хотя бы заставить его самому почувствовать ту боль, что он причинил тебе. Ведь ты ещё ребёнок.

— Мне двадцать, — прошептала она.

— Ох, девочка… — я погладила ее по голове. А ведь мой Теон всего на пять лет младше.

Я осторожно подняла ее лицо и вытерла слёзы, что молча катились по щекам.

— Сейчас приведём вас в порядок. Чтобы никто не увидел ваших слёз. Пусть даже ваша сопровождающая не узнает. Я вижу, какая вы сильная. Сохраните это. Вам ещё многое предстоит. Но запомните: если станет совсем тяжело, можете прийти ко мне. Я, может, и не смогу помочь, но смогу выслушать.

Я улыбнулась мягко, чуть грустно:

— У меня сын пятнадцати лет. Мы с мужем недавно развелись, и он выбрал отца.

— Вы… аристократка? — неуверенно спросила она.

— Да, милая, — кивнула я. — Но теперь я хочу быть независимой. Доказать, что и без титулов я чего-то стою. Поверьте, я буду очень стараться, чтобы вам всё понравилось. Хочу, чтобы вы показали всем, насколько достойны быть супругой главы клана. Пусть я не знаю вас, но вижу — в вас есть сила. Дай боги, чтобы лорд Айсхарн тоже это увидел. Ему повезло.

В этот момент дверь открылась, и в мастерскую вбежала компаньонка.

Я принесла тёплую воду, мягкую ткань, вдвоем мы обработали раны Каллисты на спине. Я подала ей шелковую рубашку.

— Наденьте, — сказала я. — Подойдём к подиуму, — тихо сказала я, возвращаясь к привычному деловому тону. — Снимем мерки, и я прикину крой.

Следующие два часа прошли в работе. А потом я просто не могла позволить Каллисте уйти без нормального платья.

— Не выпущу, пока не наденете что-то достойное. Есть у меня одно. Вам понравится, — улыбнулась я, прикалывая последние булавки. — Сразу же, как закончу с одним платьем, пришлю его вам. Только схожу купить нужную ткань. Белье тоже будет готово к следующему вечеру.

Платье было тёмно-синее, бархатное, не пышное, но элегантное. Чуть выше груди шло тонкое кружево. А у горла маленькая капелька выреза.

Каллиста была красивой в нем. А потом я увидела шаль, с которой пришла девочка и покачала головой. Никуда не годится такой ужас.

Мой внутренний перфекционист просто умрет, если я позволю ей выйти в этом кошмаре.

— Такой только полы мыть, милая. Сейчас! У меня все есть!

У меня нашлась красивая, но теплая шаль, с едва уловимым блеском мелких кристаллов, словно на неё осыпался утренний иней. Ткань была на тон светлее платья и переливалась при каждом движении.

Каллисте явно понравилось, она водила пальчиками по материалу. Потом я усадила ее перед зеркалом. Поправила прическу и дала пару рекомендаций по обуви и только после этого отпустила.

А потом стоило только ей выйти, как поспешила закрыть мастерскую.

Мне нужно было срочно выкупить ткани. Самые лучшие. А потом еще сделать заказ из столичных ателье. Там как раз был шикарный завоз.

У меня внутри всё пело. А моя бурная фантазия уже рисовала модели новых платьев, и конечно же, красного!

Ох… я была так рада, что хотелось делиться этой радостью со всеми!

Я так забегалась до позднего вечера, что, когда вернулась в маленькую квартирку, которую снимала над мастерской, без сил упала в кресло. А потом, согнувшись и кряхтя, сняла туфли, аккуратно поставив их у ножки.

Ноги отекли. Я откинулась на спинку кресла.

Я ничего не ела, потому что боялась не успеть, а теперь уже откровенно на это не было сил. Только хотела встать и раздеться, но прикрыла глаза лишь на миг, и не заметила, как провалилась в сон.

А проснулась от того, что пахло дымом.

Глава 9

Так отчётливо потянуло дымом, что я резко подскочила. Сердце ударило в грудь, дыхание сбилось, а пальцы сами начали нащупывать обувь. Я быстро надела туфли, подбежала к окну, распахнула створку и сразу поняла — горит моя мастерская внизу. Оттуда уже вырывались огненные языки и лизали кирпичную кладку. Летели искры в мое испуганное лицо.

Я бросилась к двери, сбежала по лестнице вниз, едва не оступившись на последних ступенях и удержавшись только благодаря деревянным перилам.

Выбежала на улицу и, задыхаясь, свернула за угол, где и был вход в моё ателье. Оно полыхало.

У меня всё умерло внутри.

Как же так… Как же так… Я же всё выключила.

Там ничего не могло воспламениться. Ничего! Я проверяла!

Я стояла в ужасе и не сразу начала формировать плетение воды. Только она сейчас была в моём резерве — я ещё не наполнила его магией льда.

Пальцы дрожали, плетение сбивалось, но