Измена. Новая Вера - Софи Вирго

Все же нам лучше разойтись, пока я не привязалась. Слишком много заботы и участия к моей персоне. Слишком. Выхожу в коридор, и вижу какой он большой и напряженный. Ничего не спрашивая, ведет в машину, потом едем к моему дому. В тишине.

Как же это напрягает, а с ним не хочется напряжения. Невозможный человек. Вообще не понимаю, почему меня все так волнует. Появился и исчез — вот его роль, так почему тогда сердце сжимается, едва он останавливается у подъезда?

Еще минуту сижу молча, надеясь, что хоть что-то скажет, но он молчит. Лишь нервно теребит руки на руле.

— Спасибо за все. Для меня никто и никогда столько не делал, — смотрю на него и выхожу из машины.

— Там тебя ничего хорошего не ждет, — смотря вперед, кидает вдогонку.

— Я знаю, спасибо.

И закрываю дверь, идя туда, где мне нужно лишь забрать вещи. Слышу свист шин, и закрываю подъездную дверь. Так правильно. Поднимаюсь на нужный этаж, беру ключи под горшком с цветами и захожу в квартиру. Муж на работе, все получится сделать быстро и тихо. Идеальный расклад.

Прохожу в комнату, и, достав чемодан, начинаю складывать вещи.

— Хорошая тачка у любовника. Давно рога наставляешь, дрянь?

Сердце пропускает удар, кровь в венах стынет. Почему он дома? Поднимаю взгляд на зеркало, и вижу разъяренного Игоря, глаза и сжатые кулаки которого не сулят мне ничего хорошего. Знаю я этот взгляд. Слишком хорошо знаю.

— Игорь, — голос пропадает, настолько мне становится страшно.

И почему не согласилась, чтобы Глеб все забрал? Да нет, как бы я его попросила? Он ведь ничего не знает, да и муж должен был быть на съемках, фотографировать полуголых девиц.

— Как ты посмела мне изменять? Я тебя из помойки достал, человеком сделал. И чем ты мне отплатила, гадина такая?

Стремительно преодолевает между нами расстояние, и едва я успеваю развернуться, чтобы встретить врага, как мне прилетает смачная пощечина, или даже удар. Падаю на пол, больно ударяясь спиной. Муж нависает надо мной, и мне становится очень страшно. Изобьет?

— Отвечай! — вжимаю голову в плечи, зажмуривая глаза, и тут в голове возникает образ другого.

Глеб. Он бы за себя постоял, не стал сжиматься в комочек. Но он мужчина. Крепкий, высокий, а я? Я малышка даже рядом с мужем. Во мне нет нужной силы. Только образ ночного провокатора вселяет внутреннюю уверенность. Пускай без него, я выстою. Должна.

— Ты первый мне изменил! — пока он не отошел от шока, встаю на ноги, пятясь от него к шкафу. — Я никогда тебе не изменяла. Это ты крутил с Олькой, еще и Артем. Как ты мог, Игорь? Неужели тебе не противно было так жить? Он ведь отца не видел.

— Ты стрелки не переводи, мы сейчас о тебе говорим. Я мужчина, это нормально. А вот ты!

— Это ты переводишь стрелки! Не смей меня обвинять в том, в чем сам виноват, — становится так обидно, так больно, что начинаю идти на него. — Да, я изменила тебе, но тогда, когда все было кончено!

Специально показываю руку, на которой больше нет кольца. Мы не семья. Он похоронил ее много лет назад, когда предал. А ложь, она так легко слетает с языка, что удивляюсь не меньше мужа. В нем читается неприкрытое отвращение. Теперь ему брезгливо касаться меня, даже чтобы наказать. И пусть.

— Врать ты так и не научилась. Как была девкой для битья, открытой и тупой, как пробка, так ей и осталась. Но за ложь ответишь, — подлетает и сжимает руку на шее и даже приподнимает, заставляя подняться на носочки.

Пытаюсь брыкаться, отталкивать его руку, но от нехватки кислорода силы резко покидают меня. Начинаю задыхаться, и успеваю даже увидеть, как перед глазами пляшут мушки.

— Еще одна подобная выходка, Вера, и я не буду таким добрым. Заруби себе на носу, — приближая наши лица друг к другу. — Думаешь, будет развод? Ошибаешься. Для нас ничего не меняется. Я не позволю какой-то истеричке погубить все то, к чему я шел. А Артем, ты итак с ним постоянно возишься, он маленький, успеет привыкнуть и начать называть тебя мамой.

— Ты с ума со… сошел, — не знаю как, но, выхватив крупицу воздуха, говорю не знаю, что. — У него уже есть мама.

— Будет замена. Удачно ты все же домой вернулась, вчера.

— Ненормальный.

— А ты дура, если считаешь, что все будет по-твоему. Ты никто и звать тебя никак.

Откидывает меня на постель, от которой мне противно. Хочется вскочить с нее, но все на что меня хватает, приподняться и растирать шею руками, стараясь стереть ощущение удушения.

— Посиди под замком. Ключи и документы я забираю с собой, чтобы глупостей не натворила. Вечером поговорим, а пока подумай над своим поведением, и чего хочешь. Воевать со мной, противиться, или примешь Артема, и все будет, как раньше.

— Нет! Я не буду с тобой! Ты не посмеешь этого сделать.

Кричу ему в след, спеша на непослушных ногах, ведь говорил он на ходу. Вижу, как мой паспорт оседает в кармане его пиджака, ведь сегодня нет солнышка и холодный ветер, а он всегда мерз. Все ключи снимаются с крючка, и я срываюсь вместе с ним.

— Верни документы, — пытаюсь достать, выхватить бумажки из его внутреннего кармана, но он грубо пихает меня, отчего я отшатываюсь назад, едва не падая.

— Успокойся, иначе это сделаю я. Вечером поговорим, сейчас ты не в себе.

И ушел, громко хлопнув дверью, тем самым заблокировав замок. Я совсем немного не успела, чтобы не дать ему это сделать. Нет, мне ведь не выбраться.

Только через окно. Вниз. Головой.

— Открой! — стучу по двери, горько плача. — Отпусти меня!

Ладошки болят от ударов, пока продолжаю себя корить за глупость. Надо было элементарно спросить у консьержа, есть ли кто-то дома.

Консьерж. Точно!

Подлетаю к домофону, уже хочу крикнуть в трубку, но там тишина. Выключил.

Спускаюсь по стеночке на пол, и рыдаю от собственной глупости, не зная, как выбраться из плена.

Глава 7

Вера

Что же мне делать? Я не могу здесь оставаться. Щека горит от удара. Прикасаюсь к ней заледеневшими от страха пальцами. Так легче, но нужно что-то существенное, иначе синяк будет очень большим. Иду в кухню, налив в стакан холодной воды, прикладываю к щеке.

Как же выбраться? В голове