Волков: Мне нельзя тебя любить - Яна Марс

Он поднялся наверх, а Алиса осталась в столовой, глядя ему вслед. Странное чувство — рядом с этим человеком она почему-то переставала бояться. Или хотя бы боялась меньше.

— Ну что, сестренка, — Витя возник в дверях. — Паковать вещи?

— Ага, — выдохнула Алиса.

Она поднялась в свою комнату, собирать вещи, которые еще толком не распаковала. Почти все сложила как было, разве что детские вещи переложила в старую спортивную сумку, которую нашла в шкафу.

Руки делали привычное дело, а мысли путались, скакали, никак не хотели собираться в кучу. Москва. Она возвращается в Москву. Туда, где осталась ее прежняя жизнь — и где теперь ее поджидает опасность.

Но Тигран обещал защиту. Почему она верит ему? Почему так спокойно на душе от одного его голоса?

— Глупости, — сказала она вслух самой себе. — Соберись.

Она застегнула сумку и спустилась вниз. В гостиной Витя играл с Мишкой в машинки — гонял их по ковру, изображая звуки мотора. Мишка визжал от восторга.

— Дядя Витя, а у тебя какая машина? — спрашивал он.

— У меня — военная, — Витя поднял вверх красный джип. — С пулеметом.

— А у меня — Рекс! Он всех съест!

— Рекс — это динозавр, а не машина.

— А он в машине! Смотри!

Алиса села на диван и смотрела на них. Витя — взрослый, серьезный, студент-медик, а сейчас валяется на ковре и рычит, изображая динозавра. Мишка — счастливый, живой, в безопасности. Хотя бы сейчас.

— Вить, — позвала она тихо.

— А?

— Спасибо тебе.

— За что?

— За все. За то, что позвал Тиграна. За то, что ты есть.

Витя отвлекся от игры, подошел, сел рядом, обнял за плечи.

— Глупая, — сказал он. — Ты же моя сестра. Кто за тебя, если не я?

Они сидели молча, глядя, как Мишка возит машинки по ковру. Потом Витя заговорил:

— Я не могу сейчас с вами поехать, Алис. У меня летняя практика начинается через три дня. Обязательная. Если пропущу — вылечу из универа.

— Я понимаю, — кивнула Алиса. — Ты не бросай учебу из-за меня.

— Я вырвусь, — пообещал Витя. — Сдам первую часть практики, договорюсь с преподавателем и приеду. Машину твою пригоню, проверю, как вы. И вообще — буду рядом.

— Хорошо, — она улыбнулась сквозь слезы. — Я буду ждать.

— Кстати о машине, — Витя понизил голос. — Ты говорила, это подруги. Откуда она?

Алиса усмехнулась.

— Настя, — сказала она. — Я тебе вроде про неё писала. Мы познакомились на курсах по фотографии. Настя там искала “искала себя”, так их и не закончила, но дружба осталась. Она единственная, с кем Эдик не смог меня рассорить.

— И?

— Пару месяцев назад встретились. Она увидела меня — в ужас пришла. Сказала: "Ты себя в зеркало видела? Собирайся, мы едем по магазинам! А лучше — к психологу!”. А я не могла, у меня Мишка, съемки, Эдик…, — Алиса поморщилась. — В общем, она поняла, что меня затянуло. Дала запасные ключи, иногда давала мне машину на пару дней — когда было много заказов, еще нужно было успевать Мишку в садик отвезти-привезти, продуктов купить… А недавно позвонила и говорит: "Я уезжаю на все лето. Английский учить и работать. Машина на тебе. Тебе на съемки удобнее будет, и она простаивать не будет. Только не вздумай отказываться".

— Вот так и оставила? — Витя прищурился. — И уехала учить английский?

— На самом деле — "греть бока на пляже и клеить крутых парней", — Алиса рассмеялась. — Это ее слова. Она такая.

— Хорошая подруга, — кивнул Витя.

— Лучшая, — подтвердила Алиса. — Она всегда первым делом спрашивала: "Ты жива? Он тебя в зомби не превратил еще? Если что — я приеду, я тебя спрячу". Я думала, она так шутит… преувеличивает. А она знала.

В горле встал ком. Алиса отвернулась, чтобы Витя не видел слез.

— Ладно, — сказала она, шмыгнув носом. — Пойдем в сад, пока солнце. Мишка, хочешь на улицу?

— Хочу! — Мишка вскочил и побежал к двери.

Они вышли в сад. Вечернее солнце золотило яблони, падало теплыми пятнами на траву. Мишка носился по дорожкам, изображая то динозавра, то самолет, то просто счастливого ребенка. Алиса сидела на скамейке, Витя рядом, и они молчали.

Глава 11

Алиса проснулась от того, что сердце колотилось где-то в горле, а в ушах все еще звучал голос Эдика — пьяный, злой, шипящий: "Ты никуда не денешься, ты моя". Она села на кровати, хватая ртом воздух, и несколько секунд просто смотрела в темноту, пытаясь понять, где находится.

Чужая комната. Чужие обои — светло-серые, с едва заметным геометрическим узором. Чужая мебель — строгая, минималистичная, без единой лишней детали. Чужой запах — чистоты, кожи и мужского дезадоранта.

Рядом, раскинув руки и открыв рот, спал Мишка. Рекс был зажат у него под мышкой, будто даже во сне сын боялся потерять своего защитника.

Алиса перевела дыхание и откинулась на подушку.

Воспоминания вчерашнего вечера накатывали обрывками, как плохо смонтированное видео. Долгая дорога, во время которой она то проваливалась в сон, то выныривала, глядя на мелькающие за окном огни. Тишина в салоне, нарушаемая только тихой музыкой и ровным дыханием Тиграна. Потом — подземный паркинг, лифт с зеркальными стенами, долгий коридор с тяжелыми дверями.

Она почти не запомнила квартиру, когда они вошли. Слишком вымоталась. Помнит только, как Тигран провел их в спальню и сказал: "Располагайтесь. Это ваша комната на все время". Помнит, как уложила Мишку, сама рухнула рядом и отключилась за секунду.

Сейчас тело ныло, мышцы требовали разминки, но вставать не хотелось. Алиса лежала, глядя в высокий потолок, и слушала тишину. Непривычную, густую, совсем не московскую. Звукоизоляция здесь была отличная — ни соседей, ни машин, ничего.

Она осторожно встала, стараясь не разбудить Мишку, и выскользнула в коридор.

Квартира встретила ее утренним светом, лившимся из больших окон. Алиса замерла на пороге гостиной и впервые по-настоящему увидела, где оказалась.

Это было потрясающе.

Гостиная, совмещенная с кухней, была очень светлой, несмотря на темную мебель. Москва из окон казалась очень приветливой. На стенах — никаких картин, в углу большой стеллаж с книгами. Телевизора не было — вместо него Алиса заметила полку на стене над диваном, а на ней — проектор. Кухня — остров, скрытая техника, серые фасады.

Все было очень дорого, очень продуманно и очень... по-хозяйски. Ничего лишнего. Ничего показного. Пространство, созданное для жизни, а не для того, чтобы пускать пыль в глаза.

За кухонным островом, спиной к ней, сидел Тигран. Перед ним стоял открытый ноутбук. Он что-то печатал, полностью