Лекарь для хана - Галина Погорелова

Я проверила еще раз, надавив через ткань чуть сильнее, и мой пациент сразу отступил, нахмурившись. Взгляд же с наглого сменил на внимательный, предупреждающий.

Свежая травма. Не от меча либо стрелы – тут другое. Но ему явно не хотелось, чтобы о ней знали.

— Ну? Что скажешь? – Напомнила о себе хатун. – Готова?

С ответом я не торопилась. И получив такую реакцию от нокера, все еще не могла выбрать, чего же на самом деле от меня ждут.

Правды?

А если нет? Если хатун устроила проверку не моим талантам, а смекалке?

— Готова, хатун.

Пришлось довериться интуиции:

— Ваш нокер здоров. Нет в нем никакой хвори.

И, если верить первой реакции этой женщины, с тактикой я угадала.

Тайдула-хатун повела подбородком, довольно прищурившись. А потом резко развернулась к сидящему по левую руку беку – Алиму, моемудяде, и ткнула в него пальцем:

— А про него что расскажешь?

Но ответ ей был уже не нужен.

— Да тут и я сама скажу, – она негромко рассмеялась. – Алим у нас охоч до яств.

Тот действительно выделялся внушительными размерами. Вот только отличался не мышечной массой, как нокеры хатун, а самым настоящим ожирением. Но характер у него был легкий, и умом бог не обидел.

Догадавшись, что с его помощью хатун решила свернуть представление, Алим тут же подхватил ее смех, а похохотав, пару раз демонстративно хлопнул себя по животу ладонью:

— Спасибо Всевышнему за сытую жизнь при нашем хане! Долгих лет ему! Долгих и тебе, хатун!

Его призыв повторили остальные, и напряжение заметно спало.

— Возвращайся, Айше, – позвала меня хатун.

Я опустила голову. Но до того успела бросить взгляд на своего пациента. И мне показалось, что он действительно посмотрел с благодарностью. Совсем чуть-чуть, на долю секунды.

— Ешь. Набирайся сил, – негромко добавила гостья, уже не стирая улыбки. – И после не спеши уходить, девочка. Останься... У меня к тебе разговор.

Глава 8

Застолье продлилось еще минут сорок.

Я умудрилась набить себе живот: по-прежнему без аппетита, но есть приходилось, чтобы угодить хатун. Разговор же, начавшийся на ноте напряжения, постепенно вошел в нужный ритм. И если не считать Саиды, которая постоянно нашептывала мне на ухо одно нравоучение за другим, встреча удалась.

Придирки невестки я понимала: ей было не с руки оставлять меня наедине со знатной родственницей. Она попыталась навязаться в пару со мной, когда Тайдула-хатун отпустила гостей, но ей прямо указали на выход.

К этому часу я заметно воспряла духом – держалась собраннее. Бдительности не теряла, но и прежнего страха перед этой женщиной не испытывала. Получилось даже свыкнуться с давлением и посмотреть на нее с врачебной оценкой.

Сколько ей лет, сказать точно я не могла. Ближе к семидесяти – почетный возраст для степи. И букет заболеваний у нее складывался именно из возрастных: налицо были симптомы повышенного давления, изношенности тазобедренных суставов, которые выдавали в ней наездницу со стажем, а небольшой лишний вес усугублялся легкой отечностью. И выглядела она уставшей, хоть и прятала это за стальным характером.

К тому же в середине застолья у нее разболелась голова. Мигреневая боль, которую я заметила не сразу, но теперь почти не сомневалась в диагнозе.

Тайдула-хатун выдала себя жестами: то невзначай тянула руку к основанию шеи, чтобы размять напряжение в холке, то щурилась на полосы света из-под тюндюка, то украдкой промокала слезящийся левый глаз…

Когда остальные удалились, она поманила меня к себе.

Мы прошли за ближайшую ширму, во вторую половину юрты. Там на время ее визита обустроили спальню и что-то вроде гостевой. Интерьер разбавляла нетипичная для простых ставок мебель, привезенная гостьей: что-то среднее между стулом и креслом, столик на высоких ножках, кровать с изголовьем – не настил, а деревянная конструкция со слоем из перины и одеял.

Опустившись у изголовья, хатун полулегла и шумно выдохнула.

— Присядь, – она указала мне на место в ногах, на постели.

Здесь мы были почти наедине – за ширму никто не последовал: прислуга и нокеры остались по ту сторону, и лишь один силуэт у входа я все равно видела.

Темир… Но на меня он более не смотрел, стоял к нам спиной.

Пролежав с закрытыми глазами секунд двадцать, хатун вновь принялась изучать мое лицо. Я благоразумно молчала, сцепив руки в замок. Головная боль этой женщины сама давала мне карты в руки, но торопиться было нельзя, тем более заговаривать первой.

— Есть в людях три черты… – все-таки нарушила тишину она, выдержав долгую паузу. – Те, что я ценю выше дара, ниспосланного Всевышним. Хоть ты бек, хоть чабан – мера одна. Первое, девочка, это ум. Второе –