Школа. Никому не говори. Том 4 - Руфия Липа

паутину! Мне хочется жить в маленьком доме с низким потолком, а ещё больше переселиться в квартиру, чтобы никогда в своей жизни не ковыряться на огороде. Можешь завтра на весь наш класс всё, что услышал, рассказать и вдоволь с меня поржать! Ты же так это любишь! – съязвила ровесница, но дрожащий голос и неровное дыхание вместе с широко распахнутыми глазами выдавали с головой её внутреннее волнение.

– Никто вас строить огромную хату не просил! Сами виноваты! – посмеялся в ответ парень.

– А тебя никто не просил считать меня везучей и богатой! Сам придумал – сам виноват! – нашлась Люба и тут же остереглась сказанного, зная, как первый красавчик 10 «А» реагирует на её попытки постоять за себя.

Степанченко, удивлённый услышанным, громко язвительно расхохотался.

– Поспелова, в таком настроении ты мне больше нравишься, чем когда бродишь с кислой миной или строишь зазнайку! Завтра за тобой зайду, в школу вместе пойдём.

«Твою мать! – переполошилась, побледнев, она. – Только этого не хватало! Убежать что ли? Так гад меня в три счёта догонит! Думай, Люба, думай!»

– Если согласен ходить вместе с Сэро, хорошо. Заходи! Втроём пойдём.

Лицо Тима вытянулось и почернело. Люба поняла, что есть надежда на спасение.

– Вместе в школу ходите? Давно? – неверяще переспросил юноша, затаив дыхание. – Думал, вы уже не общаетесь…

– Нет, мы дружим. А ходим вместе с сентября. – Поспелова, видя, как смешался спутник, немного успокоилась и стала говорить увереннее, твёрже.

– Почему в школе не кентуетесь? – с подозрением прищурился парнишка, наконец, сообразив, что его смущает.

– Я не хочу. – Поспелова задрала нос и демонстративно отвернулась.

Степанченко опешил от такой наглости, зная, насколько популярен брюнет из 10 «Д».

– Как это ты не хочешь?!.. С Ибрагимовым?!.. В школе?!.. Пересекаться?!

– Вот так! Не хочу и не буду!

«Ну и стерва! – окончательно смешался школьник. – Камилла из-за цыгана жопу готова на британский флаг порвать, а эта коза не хочет! Обалдеть! Надо разобраться, раз жара пошла!»

– Что-то не сходится в твоих словах. С Коробкиным, значит, встречаешься? – грубо спросил Тим, злясь.

Люба удивилась резкому прямому вопросу. Настала её очередь смешаться.

– С Денисом?.. Нет. У него же девушка есть! Просто дружим. В субботу шашлычки жарили и обои клеили, – растерянно пробормотала она.

– У Коробкина дома? – уточнил Степанченко.

– Ну не у меня же! – Люба не понимала, куда пошёл разговор. – Ой!

Тимон резким быстрым движением крепко схватил её за запястье и больно сжал.

– И ты, Поспелова, не смущаешься ходить к Коробкину, зная, что у него есть подружка? – вкрадчиво проговорил Степанченко, а затем дёрнул оробевшую девочку за руку. Люба пошатнулась, потеряла опору и врезалась в него. – Пошли тогда и ко мне домой: шашлыки поешь, обои поклеишь да мой матрас оценишь!

– Отпусти! – перепугалась она. – С ума сошёл?!

– Сошёл, конечно, если ты решила, что можешь мне уши залечить! – усмехнулся юноша. – Отпущу, если признаешься, что врёшь. Хочешь, чтобы я во всю эту лабуду поверил?

– Я не вру! – запаниковала, пытаясь вырваться, тихоня.

– Врёшь, говорю, сучка! – злой Тим, крепко держа за запястье, резко вывернул ей руку. Она вскрикнула. – Думаешь, я понятия не имею, что из себя представляют Коробкин и Ибрагимов? Я что в твоих глазах на лоха подзаборного похож? А, Люба?!

– Не похож! – отдышавшись, произнесла девочка. – Не смей меня трогать, пожалеешь!

– Так докажи, что пожалею! – рассмеялся Тимон. – Не докажешь! А знаешь, почему? Нет у тебя тёрок ни с Ибрагимовыми, ни с Коробкиным. Решила, раз я разок, чёрт знает когда, тебя вместе с этими скотами увидел, то теперь подальше держаться буду? Может, у тебя и было с козлом, да только давно интересовать его перестала, раз он с братом в школе за пустое место тебя принимает! Что, оприходовал дуру, а потом кинул?

Тихоня оторопело уставилась на ровесника. Он, впившись в её перепуганное лицо язвительным, злым взглядом, изучающе отслеживал каждую мелькающую реакцию.

– Или понял, что ты на редкость отбитое динамо, и не стал заморачиваться, да? Дружку отфутболил, чтобы тот наигрался? Какой вариант твой? Чего молчишь, а?! – Степанченко свободной рукой схватил её за подбородок. – Отвечу за тебя: цыгану мало твоей смазливой морды, ему нужно, чтобы давали быстро и сразу. А ты, Поспелова, тормозишь, отмораживаешься! Значит, второй вариант.

Люба замерла, пытаясь понять, к чему он клонит. Десятиклассница старалась успокоиться, чтобы решить, как защититься, пока парень не пустил в ход кулаки.

– Коробкин вообще баб-тормозов не любит! Хоть ты ему, пока нравилась, на меня и пожаловаться успела, но потом он охладел и забыл к тебе дорогу. Так?.. Приоделась, смотрю, красивая по школе ходишь! Цыгана назад хочешь вернуть?

Степанченко желчно поморщился. Он первым в 10 «А» отметил, что тихоня похорошела. К нему подходили парни из других классов расспросить про Любу, и Тимону стоило больших усилий не пойти по прежней проторенной дорожке насмешек и оскорблений, учесть болезненный опыт с близнецами да Коробкиным и ловко вырулить ситуацию в другое русло. Мальчик портить репутацию Поспеловой не прекратил, просто стал делать это более аккуратно и изощрённо.

– После того, как ты отиралась с Ибрагимовыми и их шайкой, рядом с тобой ни один вменяемый пацан на один гектар не присядет! Лично постараюсь, чтоб о твоих дешёвых шашнях с Сэро узнало как можно больше нормальных чуваков, шкура выгодная!

«Шкура выгодная! – повторила Люба и наконец смогла сосредоточиться: – Блефуй качественно, или Оглы снова уважать не будет!»

– Да, я очень выгодная шкура, – растягивая слова, проговорила Поспелова, не отводя глаз от его лица. – Только кое в чём, Тимофей, ты ошибся. Считаешь, что знаешь подноготную компашки Ибрагимовых? Не обманывайся. Всю компанию Сэро и Имира знаю я. Хочешь правду? Я тебе её уже сказала. Не хочешь в сказанное верить – твои трудности. Подойди к близнецам и задай вопросы. Но, спорим, не подойдёшь и не задашь? Знаешь, почему?

Тихоня злорадно усмехнулась.

– Потому что силёнок маловато. Кабаном тебя прозвал Сэро, а это значит, что у тебя против него кишка тонка! Выставляешь его и Дена уродами моральными, потому что боишься и завидуешь. Только вот по себе людей не судят, Тимофей, и если считаешь меня безответной соплячкой-лохушкой и ничтожеством, это не значит, что так же решили и они! В отличие от тебя, и Сэро, и Денис умеют быть для девушек ещё и хорошими друзьями. Говори гадости сколько угодно, потому что мне всё равно. Хуже не будет! Лучше слыть потаскухой, чем хорошим человеком в твоих глазах. Ах да! Матрас твой оценивать пойду только при условии, что по пути мы заскочим к близнецам в