Заберу тебя себе - Анна Гром

Здесь и сейчас я напрочь не думала о том, что произошло вчера. Весь этот лютейший треш выскочил у меня из головы и маячил там лишь бледной тенью. Будто я вчера просто кино посмотрела и тут же завалилась спать. Осталось только чувство гадливости и стыда.

Я вчера действительно просто приняла душ и ушла спать в гостиную.

Мне не хотелось ни убирать после них, ни готовить, ни мыть. Будут силы, просто выброшу постельное, полотенца, даже тарелки. И новое куплю.

Куплю то, что мне захочется, а не то что практично или мама насоветовала без возможности отказа.

Ситуация была скользкой, мерзкой, поганой.

Мне было стыдно за то, что я позволила, чтобы со мной произошло подобное.

Разве я не заслужила счастливой семейной жизни?

С самого детства я всегда было «недостаточно какая-то». Мама стремилась меня «улучшать». Стремилась, чтобы я была «лучше всех». Правда, критерии этой «лучшести» до сих пор были для меня малопонятны. Поэтому у меня в голове укоренилось, что всё в жизни надо заслуживать. Или зарабатывать. На любовь это, похоже, распространялось тоже.

Я в ум не могла взять, что можно просто ничего не делать и быть любимой. Как например Дашка, которая уволилась в первый же день прихода «к власти» Сталева. Муж её любил даже безработной.

Даже бесполезной.

Лишь бы ей было хорошо.

Это в мою картину мира не укладывалось.

Но сейчас мне было спокойно.

Возможно, меня накроет позже, но сейчас я хотела быть в моменте. Сегодняшний день будет только мой!

Я заметила, что на скамейке сидела Кира. Она внимательно наблюдала за тренировкой. Я не увидела, когда она успела прийти. Значит, огнедышащий дракон уже на месте. И как хорошо, что я теперь работаю далеко от него, и ему совершенно нет резона спускаться сюда, на этаж с бассейнами.

Когда я отпустила своих девочек, то с удовольствием нырнула сама. В бассейн были ещё люди, но немного – всё-таки среди рабочего дня на свободное плавание ходят в основном бабули и неработающие, а у нас таких далеко не подавляющее большинство. Поэтому мне никто не мешал наслаждаться.

Я вспоминала все виды плавания, которым обучалась в школе олимпийского резерва, чувствую, как разные группы мышц включаются в работу. Как тело послушно отвечает мне. Как успокаивается разум.

Всё-таки вода – моя стихия. И как хорошо, что я однажды настояла на полной смене фильтрации и очистки бассейнов и гидромассажных чаш с хлорной на кислородную. Теперь вода не воняет хлоркой и плавать в ней гораздо комфортнее.

– Тётя Рина! Привет!

Кира подбежала к бортику, когда я доплыла до конца дорожки. Рина. Как интересно она меня назвала.

– Как ты красиво плаваешь, так здорово! А я не умею… – она расстроенно вздохнула.

– Я научу тебя, если папа твой тебе разрешит.

Я действительно обучала группы детей, когда только начинала свою профессиональную деятельность. Как раз в той же спортивной школе, которую и сам заканчивала. Мне тогда всего восемнадцать было. С детьми работать веселее. Они так мило и непосредственно реагируют на самую малую похвалу, и потом стараются учиться ещё усерднее.

– Не знаю. Он всегда очень занят. Мы пока даже в садик не ходим. Папе некогда меня забирать, он всегда задерживается, а садик до семи. Няню мы пока не нашли. И учить меня плавать папе некогда.

Поэтому Сталев берет девочку с собой на работу, и она слоняется по спортклубу, никому не нужная. Потому что у него нет времени ей заниматься. У меня внутри снова поднималась волна праведного гнева. У этого Сталева, похоже, банкноты перед глазами плясали, как у Скруджа Макдака, и на ребёнка ему было наплевать.

Даже то, что она сумела пробраться в бассейн, место, между прочим, не предназначенное для нахождения детей без сопровождения взрослых, это подтверждало.

– Я тут лишняя. Даже для папы.

Она присела на корточки, её большие карие глаза заблестели от слёз. Похоже, ребёнок сильно о чём-то переживает, но никто не интересуется тем, что она чувствует.

Ну за что таким светлым детям такие родители?!

– Я тоже иногда себя так чувствую, малыш. У меня нет папы, точнее он есть, но я ничего о нем не знаю.

Мама давным-давно запретила мне даже спрашивать о нём. Я помню только размытый силуэт и доброе, всегда улыбчивое лицо, точнее, смазанные его черты. Он был таким же темноволосым, как я в противовес маме, которая всегда носила блонд и стрижку Мерилин Монро. А ещё он был высоким и худым. Это единственное, что я помню о нём.

Я унаследовала от него стройность и рост, вымахала до 170 см, хотя в глубине души всегда мечтала быть маленькой, как мама. Да и каблуки и что-то на толстой подошве я после замужества не надевала, чтобы не сравняться ростом с Романом.

А ещё я помню ощущение вселенской любви и радости, когда папа брал меня на руки. Жаль, что этого было так мало. После его исчезновения из моей жизни ничего подобного я больше не испытывала. Ни от кого.

– Это как я про маму. Когда она уехала, папа запретил про неё спрашивать. Я про неё больше ничего не знаю. Папа только сказал, что мама решила жить отдельно от нас в другой стране, – по-детски искренне рассказала мне малышка. – Я что-то не так сделала, что мама уехала?

Её глаза снова наполнились слезами.

Я вылезла из бассейна прямо через бортик. Обнять я её, конечно, не могла, потому что была вся мокрая, но я присела на корточки и взяла её за обе ручки, посмотрела в глаза. Мокрой рукой вытерла ей слезу да только сильнее намочила её щёчку.

– Даже за самыми плохими днями обязательно приходят хорошие.

Я улыбнулась ей. Точнее, постаралась. Потому что я врала ей. Моим плохим дням пока не было видно конца.

– Это очень трогательная забота, но не надо из моей дочери вытаскивать информацию, которая вас не касается. Кира, выйди в коридор.

Стальной дракон всё-таки снизошёл до нижнего этажа своих владений. И он был страшно зол.

Глава 11

– Это очень трогательная забота, но не надо из моей дочери вытаскивать информацию, которая вас не касается. Кира, выйди в коридор.

Стальной дракон всё-таки снизошёл до нижнего этажа своих владений. И он был страшно