Как я случайно соблазнила капитана? - Ирина Серебрянская

В тот же миг набежала волна. Там, где они стояли у набережной, вода была всего в нескольких метрах. Весёлая, игривая волна плеснула прямо на набережную, и Аня почувствовала, как холодная вода окатывает её ноги, колени, бёдра и всё тело. Она стояла мокрая с ног до головы, мороженое таяло у неё на щеке, и она смотрела на Алессандро с выражением полного отчаяния.

— Я в Италии ровно три дня, — крикнула она, — а чувствую себя персонажем Томаса Манна, только без грации!

Алессандро рассмеялся — тем самым смехом, который она успела полюбить. Но вместо того чтобы сделать шаг назад, он приблизился, положил ладонь на её щёку и большим пальцем смахнул с её лица липкую, тающую сладость.

— Ты прекрасна именно потому, что у тебя нет этой итальянской постановки, — прошептал он. — Ты — моя любимая катастрофа.

Он поцеловал её прямо на набережной. Солёные брызги, лимонный вкус на губах, шум волн и крики прохожих — кто-то крикнул «Браво!», кто-то засвистел, а пожилой рыбак рядом с ними зааплодировал, кивая с одобрением.

Аня даже не смутилась. Она просто утонула в его губах, забыв о том, что она мокрая, что её сарафан прилип к телу и что она выглядит как тонущая мышь. Ей было всё равно.

* * *

Вечером он привёл её на виллу.

Это был маленький, но совершенный дом, стоящий прямо на утёсе. Белые стены, деревянные балконы, и стёкла, за которыми билось море — волны взлетали и падали так близко, что казалось, будто они сейчас ворвутся внутрь. Чайки кричали над головой, и солнце садилось в море, окрашивая всё в золотисто-розовый цвет.

Аня стояла на террасе и смотрела на этот закат. Алессандро стоял у неё за спиной, обнимая её за плечи, и она чувствовала его дыхание на своей шее. Оно было тёплым, с запахом моря и лимона.

— Ты очень хочешь меня соблазнить? — спросила она, не поворачиваясь.

— Я очень хочу, чтобы ты позволила мне тебя соблазнить, — ответил он. — Но не потому, что я итальянский капитан. А потому, что я никогда не встречал женщину, с которой мне было так легко.

Она повернулась к нему. Его глаза были тёмными, почти чёрными в этом свете, и в них горело что-то такое, от чего у Ани перехватило дыхание.

— Тогда пошли внутрь, — сказала она, улыбнувшись.

Они зашли в дом. Она сняла мокрый сарафан, оставшись в том самом белье, которое взяла «на случай апокалипсиса». Кружевное, чёрное, с такой сложной системой завязок на спине, что сама она не могла до них дотянуться.

Алессандро посмотрел на неё и рассмеялся.

— Это оковы? Или нижнее бельё? Ты что, юрист по уголовным делам?

Она покраснела, но засмеялась в ответ:

— Это шпионское снаряжение. Я планировала соблазнять итальянских шпионов.

Он обошёл её сзади, провёл пальцами по этим завязкам, развязывая их одну за другой.

— Шпионы бы не справились, — прошептал он. — А я справлюсь.

Когда кружево упало на пол, он прижался к ней — всем телом, от груди до бёдер, и она почувствовала его кожу, тёплую и напряжённую. Он начал целовать её шею — медленно, смакуя, опускаясь ниже к ключицам, к плечам. Каждый поцелуй был как волна, и она чувствовала, как её тело тает, как уходит всякая мысль о том, чтобы быть правильной.

Они падали на кровать, спотыкаясь о ковёр, путая руки и ноги. Она смеялась, когда его колено стукнулось о тумбочку, а он смеялся, когда она запуталась в простыне. Но смех быстро сменился тишиной — той тишиной, когда слышны только вздохи и биение сердца.

Она оказалась на спине, а он — над ней, опираясь на локти. Его глаза смотрели на неё так, будто она была картой, которую он хотел изучить вдоль и поперёк.

— Ты такая красивая, — сказал он. — Не в смысле «красивая, как картинка». В смысле — настоящая.

Она протянула руку и провела пальцами по его груди — по татуировке, по твёрдым мышцам, по этой тёплой коже, которая казалась шёлковой под её прикосновением. Он наклонился и поцеловал её в губы — глубоко, властно, но в то же время так нежно, что у неё перехватило дыхание.

Его руки скользили по её телу — от живота до бёдер, от бёдер до плеч, от плеч до волос. Он касался её везде, где только можно было коснуться, и его прикосновения были упругими и лёгкими одновременно. Она чувствовала, как её тело плавится под его руками, как сердце стучит где-то в горле.

Она обхватила его ногами, притягивая к себе, и он вошёл в неё медленно, так медленно, что ей показалось, будто время остановилось. Она выдохнула его имя — «Алессандро» — и он замер на мгновение, глядя на неё с нежностью.

— Ты как море, — шепнул он. — Глубокое и бесконечное.

Он начал двигаться — ритмично, плавно, как волны, которые бились в стёкла. Сначала медленно, потом быстрее, с каждым движением всё сильнее и глубже. Она закрыла глаза, чувствуя, как её тело взлетает, падает и снова взлетает, и его дыхание у её уха было горячим и прерывистым.

Она вцепилась в его плечи, и её пальцы оставляли следы на его коже. Он улыбнулся, несмотря на то, что сжимал зубы от усилия, и наклонился, чтобы поцеловать её в шею — снова, и снова, и снова.

— Ты моя, — прошептал он. — Не для того, чтобы быть в порядке. А чтобы быть любимой.

И она почувствовала, как внутри неё ломается что-то, что она строила годами — та правильная клетка, в которой она жила, боясь сделать шаг в сторону.

Они кончили почти одновременно — она почувствовала эту волну, которая подняла её и разбила о берег, и он выдохнул так, будто это было его первое дыхание в жизни.

Они лежали в темноте, слушая море и собственные сердца. Она положила голову ему на грудь, чувствуя, как его дыхание постепенно успокаивается.

— Ты — моя буря, Аня, — сказал он, рисуя узоры на её спине. — Я готов потерпеть крушение ради тебя.

Она подняла голову, улыбнулась и посмотрела ему в глаза.

— Я тоже готова. Только позволь мне сначала найти туалет. Здесь я точно могу заблудиться.

Он рассмеялся — громко, искренне — и прижал её к себе ещё крепче, чувствуя, что в первый раз за долгие годы его сердце бьётся не только ради моря.

ГЛАВА