Поцелуй победителя - Мари Руткоски

— У нас нет времени на…

— Ой-ой-ой! Валорианцы уже в дверь стучат! Срочно нужно что-то предпринять!

— Ты, кажется, хотел домой?

Рошар поудобнее расположился на стуле.

— Кстати, о валорианцах. Я слышал, леди Кестрель и принц Верекс поженились втайне. Да, говорят, они воспылали друг к другу такой страстной любовью, что, наплевав на сотни гостей, провели церемонию без лишних свидетелей сразу после дня рождения невесты в конце весны. Влюбленные просто не могли больше ждать.

Арин ни на миг не поверил, что дело в страстной любви. Он покачал головой:

— Ей нужна империя. Она всегда добивается своего.

— Теперь они отправились в свадебное путешествие на южные острова.

Арин пожал плечами. Он весь напрягся, но Рошар, похоже, не заметил.

— Вижу, тебе и впрямь лучше, — сказал принц.

— Теперь мы можем перейти к военным делам?

— Как тебе угодно, мой милый гэррани.

Арин развернул карту на отцовском письменном столе. Вместе с Рошаром они изучили западное побережье, утесы и скалы, которые могли бы позволить валорианцам напасть внезапно, а также пляж на юге, носивший название Леррален. Он переходил в равнину, по которой легко было добраться до южных гэрранских поместий.

Когда солнце начало клониться к закату, веки Рошара потяжелели, и Арин сообразил, что принц не просто так шутил и поддразнивал его — он пытался скрыть усталость после долгого путешествия. Арин предложил дакрану отдохнуть.

— Выбирай любые покои, только, прошу тебя, не выпускай тигра из клетки.

— Арин еще совсем котенок, — возмутился Рошар, который исключительно из вредности назвал тигра в честь своего друга-гэррани. — Он ласковый, воспитанный и очень красивый… В отличие от некоторых.

— Ты заблуждаешься, — решительно заявил Рошар.

Они стояли в библиотеке, склонившись над картой. Арин упрямо указывал пальцем на утесы, растянувшиеся вдоль западного побережья полуострова.

— Ты не прав, — не соглашался принц.

Арин помотал головой:

— Ты недооцениваешь валорианского генерала.

— Он не пошлет солдат на скалы! В этом нет необходимости. У него численное преимущество. Проще высадиться на пляже и задавить нас количеством. Незачем ему хитрить.

Арин вспомнил Кестрель.

— Мне кажется, генералу Траяну нравится хитрить. Если помнить об этом, возможно, нам удастся заставить его перехитрить самого себя.

— Скалы слишком высокие!

— Для его элитных отрядов скалы — не препятствие. Если они незаметно взберутся по утесам и пройдут на юг, пока мы разбираемся с армией на пляже, нас зажмут в тиски и просто раздавят.

Рошар только отмахнулся. Раздраженный его безразличием, Арин бросил:

— Ты настолько ослеплен гордыней, что не способен поверить в изобретательность противника.

— А ты воображаешь генерала всесильным чудовищем просто потому, что он перерезал твою семью!

От гнева у Арина перехватило дыхание. Повисло тяжелое молчание. Рошар потер веки, размазывая зеленую краску, и вздохнул:

— Я не хотел…

— Арин. — В дверях библиотеки возникла Сарсин.

— Не сейчас.

— К тебе пришел какой-то человек.

— Не сейчас!

— Говорит, важное дело.

— Что за дело?

— У него послание.

— Какое?

— Мне он не рассказал. Хочет передать лично.

— Я занят.

— Нет-нет, — встрял Рошар. — Иди, поговори с ним. Мы закончили. Я сам изложу командующим свой план, и…

— Стой. Сарсин, кто этот посетитель?

— Гэрранский конюх. Он ухаживал за валорианскими лошадьми на станции у дороги, ведущей на север, в тундру.

— Его послание имеет какое-то отношение к готовящемуся валорианскому вторжению?

— Я спрашивала. Говорит, что нет.

— Может, он принес сведения о генерале, его войсках или императоре?

— Нет, как будто нет. Но…

Арин отвернулся.

— Пусть ждет.

Сарсин сделала вдох, будто собиралась возразить, но потом, похоже, передумала.

— Я поселю его в твоих старых покоях. Путь был неблизкий, он устал.

— Что ж, — сказал Рошар с улыбкой, сворачивая карту. — Значит, решено. Как там называется пляж? Леррален? Отправляемся завтра же на рассвете.

Арин не мог заснуть, поэтому встал и распахнул окно. В тишине летней ночи прошелестела крыльями сова-охотница. Конечно, по правилам военного искусства лучше будет отправить все восточное войско к Лерралену. Не следует делить силы, оставляя часть солдат охранять скалы. Пляж идеален для высадки армии. Начинать завоевание с широкой равнины очень удобно. Дакраны, плохо знакомые с территорией, которую им предстоит защищать, лишены преимущества перед валорианцами, и отбить атаку им будет непросто… Это играет на руку генералу Траяну. Возможно, Рошар прав.

Арин в любом случае не мог отменить его решение. Пока мало кто из гэррани успел полностью оправиться от действия яда, так что у них, по сути, не было войска, кроме дакранского. Повезло еще, что королева согласилась помочь. Впрочем, она умна. Должно быть, ей доложили, что Арин не послушал Заша, планируя важнейшее морское сражение, и командующий флотом теперь обижен. Арин был рад Рошару, но понимал, что прислали его лишь затем, чтобы поставить на место зарвавшегося гэррани.

Арин оперся на раму и прижался лбом к запястью. Зажигать лампу он не стал, и ночь окутала его. Может, валорианцы потому и тренируются обходиться без сна, чтобы добиться этого ощущения: будто ты и ночная тьма — одно целое. Прислушиваясь к шелесту деревьев, Арин представил, как валорианское войско высаживается на гэрранском побережье. Рука на раме окна напряглась. Нет, уснуть не удастся. Перед глазами стояли прибрежные скалы, белые, сверкающие. Кестрель не устояла бы перед их вызовом. Если бы план атаки продумывала дочь генерала, она бы, несомненно, оценила удобство Лерралена, однако скалы привели бы ее в восторг: идеальная ловушка! Малый отряд, подкравшись с севера, застанет врасплох защитников Гэррана, занятых обороной пляжа. Восточное войско будет растоптано, валорианцы захватят юг полуострова и по суше пойдут на столицу, гавань которой теперь слишком хорошо защищена для вторжения с моря. Кестрель поступила бы так, будь она на месте генерала. Арин решил бы действовать так, будь он на месте Кестрель. Его рука сама собой сжалась в кулак.

Он вспомнил ненавистный знак помолвки — золотую полосу на лбу невесты принца. Однажды зимним вечером Арин поймал Кестрель на крытой галерее дворца. Девушка стояла перед ним, прижавшись спиной к стеклу, покрытому морозными узорами. Арин чувствовал тепло ее стройного тела. Он поцеловал линию у нее на лбу, и на губах остался горький привкус косметического масла.

Как же трудно порой отличить правду от вымысла! В какие глупости он верил! Арин вспомнил последний вечер, когда чары наконец развеялись. Он тогда приплыл с востока, рискнул всем, чтобы пробраться во дворец. И что увидел? Смятение в ее глазах, недовольство. Кестрель нетерпеливо разглаживала юбки платья с пышными рукавами, стянутыми манжетами на запястье. Окруженная волнами темно-синего шелка, она сидела за фортепиано, всем своим видом демонстрируя равнодушие, наигрывая издевательски веселую мелодию. Когда