Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости - Николетта Фэй

— Поднимите вторую коробку, — говорю я. — Ту, из которой не успели раздать.

У соседней упаковки серая плотная бумага, под крышкой нет синей черты. Печать Палаты и номер накладной совпадают с первой. Я прижимаю к решётке наши карточки. На одной описана партия, после которой Иви задыхалась. На другой — старая, от которой ухудшения не было.

— Одна поставка, разные коробки, — произносит Дейр, сверяя записи.

— По бумагам одна, — поправляет Аделина. — По содержимому мы пока ничего доказать не можем.

Кайрен требует вскрыть серую коробку отдельно и не давать порошок людям. Лекарь крыла берёт щепоть на анализ, который доступен в полевых условиях. Оба образца ведут себя одинаково: раствор мутнеет, запах почти не различается.

Первому солдату постепенно становится легче. Он сидит на свёрнутом плаще и отталкивает кружку с водой, опасаясь пить вообще что-либо. Второй лежит под одеялом; судороги прекратились, но слабость остаётся.

Кайрен требует открыть малую створку, чтобы отправить Аделину наружу, но лекарка качает головой. Она контактировала с детьми и так же заперта внутри, как мы. Вместо этого просит военного врача показать зрачки больных, пересчитать дыхание и проверить, нет ли жара. Мы видим только обрывки осмотра между спинами солдат. Кайрен держится за решётку здоровой рукой и ничего не может сделать для собственных людей, кроме как не мешать специалистам.

— У обоих нормальная температура, — сообщает лекарь крыла. — До порошка жалоб не было. Трое, которые только пригубили, чувствуют горечь и тошноту, но стоят на ногах.

Аделина просит занести разницу доз в запись. Я добавляю: кружки надо подписать именами, иначе через час никто не вспомнит, кому принадлежал остаток. Дейр сам отрывает полосы от чистого донесения и привязывает к ручкам.

— Серая горячка так не передаётся, — говорит Аделина. — Они заболели одновременно после одной дозы, не входя внутрь. Коробку нужно запечатать.

— Все коробки с синей отметкой изъять, — распоряжается Кайрен.

Дейр отдаёт команду, и санитарный представитель Палаты немедленно выступает вперёд.

— Военные не имеют полномочий отменять лекарские назначения. Препарат обязателен для профилактики.

Кайрен становится ближе к решётке. Голос у него остаётся тихим, поэтому человек вынужден подойти, чтобы услышать.

— Это мой лагерь и мои солдаты. До отдельного заключения никто из них не примет порошок из этих коробок. Хотите возразить — укажите имя в рапорте.

Представитель отступает. Кайрен может запретить лекарство своим людям, но за воротами стоят ещё возчики Палаты, служители и прибывшая санитарная стража. На них его власть не распространяется.

Мы возвращаемся в аптечную комнату. До утра остаётся меньше трёх часов. Аделина разворачивает все наши листы, а я заставляю Нельса принести книгу выдачи за месяц. Писарь недовольно напоминает, что часть записей сделана без номеров партий.

— Тогда сверим по дню открытия коробки, — отвечаю я. — Кто, когда, сколько получил и что случилось после.

Работа идёт тяжелее, чем вчера. У детей одинаковые симптомы самой горячки, и нельзя каждую рвоту или кашель приписать порошку. Аделина отмечает только резкие изменения вскоре после приёма: внезапную слабость, усиление дыхательных приступов, потерю сознания. Возле каждой записи мы ставим примету коробки.

На третьем листе находится мальчик, которому было плохо после жёлтой коробки, а через два дня он спокойно перенёс дозу из серой. У девочки из второй палаты связь обратная: приступ случился до лекарства, поэтому Аделина вычёркивает её из сравнения, хотя это делает справку менее убедительной. Кайрен замечает правку и просит оставить обе строки — первоначальную и исправленную. Если нас обвинят в подтасовке, будет видно, как мы исключали неподходящие случаи.

Я впервые за ночь смотрю на мужа без злости. Он не пытается превратить сомнение в удобное доказательство. Кайрен поднимает голову, и я снова утыкаюсь в ведомость.

Кайрен сперва стоит у окна, слушая сообщения Дейра. Потом молча садится напротив Нельса и начинает переносить имена. Почерк у мужа непривычно крупный, раненая ладонь мешает придерживать страницу. Когда перо выскальзывает, я подвигаю к нему пресс, не касаясь руки.

К рассвету складывается неровная, но заметная цепочка. После коробок с жёлтой бумагой и синей чертой резкие ухудшения встречаются чаще. После серых тоже бывают осложнения — дети болеют по-настоящему, — однако такой плотной группы нет. Несколько маленьких пациентов после хорошей партии пошли на поправку.

— Значит, серые соли работают, — говорит Аделина, проводя пальцем по именам. — Если бы проблема была в самом препарате, одинаковые реакции шли бы от всех коробок.

— Или от всех детей, — добавляю я. — А здесь одна и та же упаковка связала Иви и двух здоровых солдат.

Нельс предлагает составить итоговую справку, но Кайрен забирает у него чистые листы.

— Сначала копии исходных записей. Выводы будут потом.

Писарь поджимает губы и возвращается к книге. Я замечаю его недовольство, но пока оно вполне объяснимо бессонной ночью и тем, что генерал сидит у него над плечом.

Снаружи трубят рассвет. Никто не зажигает смоляные желоба: приказ назначал исполнителем Кайрена, а он официально находится внутри карантина. Дейр сообщает, что запросил дальнейшие распоряжения и до ответа удерживает периметр. Мы получили время, но не отмену.

Я поднимаюсь из-за стола. Пол уходит в сторону, приходится схватиться за спинку стула.

— Тебе надо лечь, — говорит Кайрен привычным командным тоном.

Я медленно поворачиваюсь к нему. Он уже открывает рот для следующего приказа, но останавливается.

— Если хочешь, — исправляется муж. — Хотя бы на час. Я закончу копии с Аделиной.

Мелочь, которую прежний Кайрен не заметил бы. Я тоже не хочу замечать, однако позволяю Бессе принести мне стул с высокой спинкой и остаюсь работать сидя.

Кайрен не повторяет просьбу и не пытается увести меня наверх. Он ставит рядом кружку воды и возвращается к своим листам прежде, чем забота успевает стать новым приказом. Когда-то такие тихие привычки составляли наш брак: он грел мне чай дыханием дракона, я исправляла застёгнутый вкривь и вкось ворот. Воспоминание приходит некстати. Я придвигаю следующую ведомость и ищу синие отметки.

Дейр стучит в переговорное окно ещё до того, как мы заканчиваем первую справку. Он держит складскую ведомость, полученную у санитарного представителя.

— Эта партия не ограничилась Серой крепостью, — сообщает полковник. — По накладным такие же коробки уже отправили в шесть гарнизонных лазаретов и четыре пограничных карантина.

Глава 10 Утренний обоз

— Когда отправили? — Кайрен подходит к окну, пока Дейр разворачивает ведомость.

— Часть три дня назад. Новая партия уходит с главного склада сегодня на рассвете. Если обоз ещё не вышел, его можно задержать.

Шесть гарнизонов, четыре карантина и ещё несколько сотен коробок, которые через несколько часов окажутся у больных. Я смотрю