Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

Только она звала меня так. Имя французского мальчишки-беспризорника со мной совершенно не вязалось, но была у нас с ней одна история из детства… Вспоминаю ту жуткую крысу, которая внезапно проскакала по чердаку дачного дома, где мы с сестрой, когда были маленькие, устроили себе «логово» для игр, и меня передёргивает.

Не перевариваю грызунов с того самого дня! Хотя Анька после того случая чуть не полгода, возбуждённо блестя глазами, рассказывала эту историю всем, кто был согласен её слушать. Как старшая сестра спасла её, накинув на метавшуюся крысу сетку, в которой та запуталась.

Правда, Аня совершенно упустила тот момент, что я в этот момент визжала от ужаса ещё громче, чем она.

Но как раз в то время мама читала нам адаптированную для детей версию «Гавроша», который приютил ещё двоих беспризорников, спрятав их на ночь под сеткой от крыс. Да ещё и имена оказались созвучны.

Так я и стала для сестры Гаврошем.

Вздохнув от воспоминаний, усаживаюсь на диван, подбираю под себя ноги и накидываю сверху плед — уже вечер воскресенья, но никто мне так и не позвонил. Оглядываю однокомнатную квартиру-студию, которая осталась мне… после всего. Хотя бы жильё у меня есть. Так что грех жаловаться. Ещё бы порядок навести, все выходные бралась то за одно, то за другое — но всё бросала.

Ай, кому какое дело, что у меня в квартире! Ну, подумаешь, пыль не вытирала пару недель!

Фыркнув, завожу будильник и устраиваюсь поудобнее. Надо попробовать хотя бы поспать. Совершенно не представляю, что ждёт меня в понедельник.

Но если уж всё в моей жизни снова полетит к чёрту, то, как говорится, пилот хотя бы будет выспавшимся!

Подскочив с утра, решаю не повторять ошибку пятницы и надеваю закрытую свободную рубашку и прямые брюки. Они хороши ещё и тем, что под них можно надеть классические лоферы, а не туфли на каблуке. Кусок в горло не лезет, поэтому ограничиваюсь чашкой чая и тороплюсь на работу. Лучше уж прийти пораньше.

Правда, моё стремление быть пунктуальной мне же выходит боком — потому что возле лифта я сталкиваюсь с Натальей Петровной.

— Что-то ты рано сегодня, Аврора, — начальница даже вполне благожелательно улыбается мне.

— Доброе утро, — вежливо улыбаюсь в ответ.

Видимо, благотворительный вечер прошёл для неё хорошо. Или, может, в выходные отдохнула.

— Но это и отлично, — продолжает женщина, по-деловому кивнув. — Вижу, ты всё-таки хочешь начать нормально работать. Похвально.

С трудом удерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

А до этого я что, ненормально работала?! Или нормально — это, по её мнению, приходить к восьми утра и уходить в десять вечера?

— Тогда займёшься сегодня снова архивом, — Наталья Петровна уже начинает давать мне указания, но приходится её перебить.

— Я прошу прощения, Наталья Петровна, мне вчера… эм-м-м, дали указание подойти в приёмную к главе к восьми тридцати, — говорю ровно.

— С какой стати? — тут же хмурится она.

— Я не знаю, — пожимаю плечами. — Я вчера ведь по вашему распоряжению относила документы… ну вот, мне и велели… Может, что-то нужно с ними сделать…

— Чушь какая-то, — начальница подозрительно прищуривается, глядя на меня. — Что, там наверху работать некому?

— Да я бы и рада там не появляться, — киваю покорно и даже не кривлю душой. — Но ведь распорядились…

— Ясно, — Наталья Петровна кивает.

Но подозрение из её глаз не уходит, и я матерюсь про себя.

Чёрт подери, сейчас ещё и слухи пойдут!

Или… Феликсу того и нужно было? Да нет, сомнительно. А если да?

Чего переживаешь, Рори, спрашиваю сама себя устало. Тебе всё равно придётся делать то, что скажут.

Поднимаюсь на нужный этаж, выхожу из раскрывшихся дверей лифта и только успеваю зайти в приёмную, как слышу полный ненависти голос:

- Ты-ы!!!!

— Ох, господи, напугала, — прижав руку к груди, смотрю на ту самую секретаршу, которая пыталась помыкать мной в пятницу.

Марина. Вроде бы она Марина.

— Какого чёрта ты здесь появилась?! — шипит девушка, лицо у неё искажается. — Я единственный секретарь Феликса Эдмундовича! Зачем ему понадобилась ещё какая-то… какая-то…

— Так иди и у него сама спроси, — равнодушно пожимаю плечами.

До меня наконец доходит, чего она такая злющая. Феликс, видимо, с утра сказал ей, что я явлюсь по его приказу. Странно, конечно, что он вообще счёл нужным кому-то говорить… но откуда мне знать, что у него в голове?

— Ты здесь никто и звать тебя никак! — продолжает разоряться секретарь, не обратив внимания на мои слова. — И думать забудь на что-то рассчитывать! Это я занимаюсь всеми делами главы Совета! Его графиком! Его встречами! Всё на мне! А ты тут даже кофе нормально приготовить не сможешь, потому что не знаешь, какой он любит!

— Лунго максимального объёма со стаканом ледяной воды, — говорю на автомате и тут же закусываю губу, потому что, во-первых, не ожидала, что помню этот факт, а во-вторых…

Во-вторых, я идиотка. Зачем показала свою осведомлённость?!

Вот и секретарь застывает с открытым ртом, да ещё и краснеет не слишком-то симпатичными пятнами.

— Слушай, — говорю миролюбиво, воспользовавшись тишиной, — я не претендую на твоё место. Вообще. Ни капельки. Наоборот — я очень надеюсь здесь не задержаться…

— Поверь мне, ты здесь и не задержишься! — цедит девушка, перебивая меня.

Окидывает презрительным взглядом и заходит обратно за свой стол. Садится, начиная с деловым видом щёлкать мышкой. То есть, демонстрирует тотальный игнор.

Вздохнув про себя, кидаю взгляд на часы. Восемь двадцать пять.

Нет, спешить на собственные пытки я не собираюсь. Сказано — явиться в кабинет в восемь тридцать, значит, в это время и постучусь.

Отхожу от секретарского стола, усаживаюсь на краешек дивана для посетителей и впиваюсь взглядом в секундную стрелку, отсчитывающую деления. За полминуты до срока встаю, одёргиваю рубашку и, стиснув зубы, подхожу к кабинету.

Вот только мой стук остаётся без ответа.

— А с чего ты взяла, что Феликс Эдмундович у себя? — слышу ядовитый, удовлетворённо-едкий голос секретарши. — Думала, он тебя ждать будет? Ну у тебя и самомнение, конечно!

Прикусываю язык, чтобы не ответить грубостью. Поворачиваюсь к секретарю.

— Я ничего не думала. Я выполняла то, что мне сказали — явиться к нему в половине девятого, — старательно делаю равнодушное лицо. — Он оставлял для меня какие-то… распоряжения?

— Я откуда знаю? — усмехается девушка, снова отворачиваясь к компьютеру.

— Ты же знала, что я сюда явлюсь, — прищуриваюсь, глядя на неё.

И тут же понимаю, что я в крайне невыгодном положении. Даже если Феликс передал ей что-то для меня