Мой железный босс. Любовь вопреки - Анна Варшевская

От отвратительного чувства дежавю к горлу подкатывает тошнота.

Да. Его дед был целиком и полностью прав.

Он знал своего внука лучше, чем я — своего жениха.

Непонятно только, за что мне досталась эта божья кара — иметь дело с каждым из них. Но выбора у меня всё равно нет, поэтому я отвожу глаза и молча киваю, сглотнув в попытке смочить пересохшее горло.

— А теперь, куколка, ты скажешь мне одну вещь, — Феликс делает шаг вперёд, останавливается прямо напротив, приподнимает пальцем мой подбородок, заставляя посмотреть на него. — Одну. И я хочу услышать правду. Чем можно шантажировать такую, как ты?

В голову мне ничего не приходит. Да и если я выдумаю что-то… он почти наверняка поймёт. Поэтому говорю правду.

— Моей сестрой.

Мужчина отпускает меня, чуть наклоняет голову, разглядывая моё лицо.

— Такие тёплые родственные чувства? — звучит скептическое.

— Я что, по-вашему, не могу искренне любить собственную сестру? — меня накрывает злостью.

— Сомнительно, знаешь ли, — равнодушно тянет Феликс. — Особенно если учесть, что ты весьма «искренне», — выделяет слово так, что не остаётся сомнений, что оно звучит в кавычках, — признавалась в любви к собственному жениху. Это не помешало тебе так же искренне изменить мне с тем юристом… как его звали, напомни?..

— Я не помню, — говорю автоматически и тут же вспыхиваю, поняв, как это прозвучало.

— Ну естественно, — хмыкает он презрительно. — Где уж тебе упомнить всех, правда?

— Я тебе не изменяла! — вырывается у меня, хотя я понимаю всю бессмысленность этого заявления.

Смысл, если все якобы доказательства он видел собственными глазами.

Его дед хорошо постарался для этого.

Да и я сама… я ведь тоже постаралась, не так ли? И кому какое дело, что выбора мне не оставили.

Закрываю на секунду глаза, справляясь с собой.

— Ох, избавьте меня от этой драмы, — насмешливое фырканье, но потом он меняет тон. — Так, ладно. Допустим, я попробую тебе поверить. Где она сейчас? Твоя сестра?

— Я не знаю точного адреса, — отвечаю честно.

— Ну естественно, — чуть раздражённое.

— Она уехала в Санкт-Петербург учиться, — сдерживаюсь, чтобы не нахамить в ответ. — После смерти мамы.

Ловлю на себе короткий взгляд, но он молчит.

Мог бы ради приличия хотя бы сказать, что сочувствует!

Хотя о чём я… Железный Феликс и сочувствие — это не совместимые вещи.

— У тебя нет никакой информации, — говорит он спокойно. — Чего ты от меня хочешь? Кроме того, чтобы я оставил тебя работать?

— Я хочу, чтобы вы перестали думать, что для меня во всём этом есть какая-то выгода, — отвечаю устало. — Мне всё это не выгодно. Я просто хочу, чтобы все — все вы! — оставили меня в покое и дали мне жить спокойно! И меня тошнит от одной мысли о том, что я опять стою перед вами и оправдываюсь за то, чего не совершала!

— Невиновный не будет оправдываться, — бросает Феликс бесстрастно. — У невиновного есть уверенность в собственной невинности. И чувство собственного достоинства. Ах, ну да, это же не про тебя, я забыл.

Стискиваю зубы от его снисходительного тона. Я бы очень даже поспорила с этим утверждением, но проглатываю все свои возражения.

— Повтори ещё раз, чего он от тебя хочет, — произносит мужчина после паузы.

— Документы, — отвечаю, пожав плечами. — Всё, что сможет его заинтересовать. Контракты, партнёры, цифры… Он уверен, что я это достану.

— Почему он уверен? — голос Феликса становится суше. — Ты успела что-то сделать?

— Нет, — твёрдо качаю головой. — Я ничего не делала. Вы сами сказали… я тут неделю всего. Он просто решил: раз я уже устроилась в компанию, значит, вопрос времени, когда я смогу сделать всё, что он захочет. А ещё… — мне приходится заставить себя договорить, — он уверен, что я пролезу в любую щель, если меня прижать.

Феликс усмехается.

— Ну так он же прав, — произносит тихо. — Ты уже пришла ко мне.

Меня начинает потряхивать от злости и бессилия.

— Я пришла, потому что другого выхода нет, — говорю, не повышая голоса. — А не потому, что мне нравится видеть своего бывшего жениха.

— Не переходи на личное, Аврора, — отрезает он.

У меня сам собой вырывается горький смешок.

— Вы же сами сделали это, — отвечаю ровно. — Когда решили, что я обязана перед вами…. извиняться на коленях.

Вижу, как у него напрягается челюсть.

Не стоило мне об этом напоминать. Но что уж теперь…

— С сестрой ты созваниваешься? — внезапно уточняет он.

— Редко. Очень. Она меняет номера... звонит мне сама иногда.

Я не собираюсь плакать при нём. Не собираюсь. Но горло всё равно сжимается, и приходится приложить усилие, чтобы выровнять дыхание.

Молчание затягивается, и я уже не знаю, чего ждать дальше. В какой-то момент думаю: вот сейчас он просто скажет мне, что не верит ни одному моему слову и чтобы я убиралась отсюда.

И тогда мне останется только пойти и утопиться в том пруду с утками.

Тут же заставляю себя встряхнуться. Я не из тех, кто сдаётся! Нет! И уж точно не собираюсь сводить счёты с жизнью. Нет, мы ещё побарахтаемся, Рори…

— Можешь идти, — звучит в ту же минуту ровное.

Вскидываю взгляд на каменное мужское лицо.

«Можешь идти» — это… в каком смысле?! Совсем? Или нет?

Но спросить не успеваю.

— В понедельник жду тебя у себя в кабинете в восемь тридцать!

Глава 5

Выходные для меня проходят в режиме напряжённого ожидания. Как бы я ни старалась переключиться и не думать о том, что меня ждёт — ничего не выходит.

Феликс не сказал больше ни слова после распоряжения о том, когда я должна быть на работе. Да и мне нечего было ответить. Что тут ответишь? Я ведь именно на это и настраивалась, именно этого и хотела. Поэтому просто кивнула, а мужчина, отвернувшись от меня, жестом показал на выход.

Очень чёткая иллюстрация, как ко мне будут относиться в ближайшее время. «Принеси, подай, пошла нафиг, не мешай».

Ладно. Я переживу. Главное, чтобы с Анькой всё было нормально.

Удивительно, что родители назвали меня, старшую дочь, Авророй. Сложное, редкое, непривычное имя. А младшую — Анной. Куда уж проще.

В детстве я ей даже немного завидовала из-за этого. Её как только не звали: Аней, Анечкой, Анюткой… а у меня даже сокращённое имя было слишком уж «рычащее». Рор-р-ри, ну что это такое.

Всю субботу и воскресенье то и дело зависаю, гипнотизируя взглядом тёмный экран телефона. Хочется, чтобы раздался звонок. Хочется услышать привычный задиристо-насмешливый голос сестры. Спросить у неё, как она, и услышать знакомое: