Любовь цвета клубники - Лия Джей

Оглядевшись, Луи не нашел нас с Ниной, и мне пришлось выйти в центр зала, чтобы провести его в темный угол, где прятался наш столик. По пути мы взяли по коктейлю. К счастью, мой сталкер-бармен в этот момент ушел на кухню.

– Привет, – кивнула Нина, когда мы с Луи опустились на плетеные стулья. – У тебя все хорошо?

Мне неимоверно хотелось пнуть подругу под столом, но я не дотягивалась. Луи, кажется, подвоха не заметил.

– Да, все отлично.

Он улыбнулся и чуть оттянул ворот рубашки. Несмотря на поздний вечер, было жарко и душно.

– Я гулял с семьей по поселку…

– Знаю, – перебила его Нина, с невозмутимым видом помешивая трубочкой напиток.

Луи чуть смутился, кинул взгляд на меня и снова перевел его на Нину.

– Мы нашли лавку с местным мороженым за углом. Оно делается из козьего молока и тянется, когда подтает. «Дондурма» называется.

– Класс. Люблю мороженое.

Нина вежливо улыбнулась, а затем посмотрела на меня так, будто пыталась сказать что-то силой мысли. У нее получилось. Я два раза провела рукой за ухом, поправляя волосы, и Нина облегченно выдохнула. Выкурив сигарету, она поднялась из-за стола и пожелала нам хорошего вечера.

Жест с рукой был тайным знаком, разрешавшим Нине оставить меня с Луи наедине. Пробравшись через аккуратно подстриженные кусты, она вышла на тропинку, минуя оживленную веранду, и растворилась в ночи. Нина любила проводить время одна – я бы даже сказала, ей это было жизненно необходимо, – поэтому я не переживала, что на вечер «променяла» подругу на парня.

– И что же мы будем делать? – Бровь Луи взметнулась, заставляя меня посмотреть в его игриво прищуренные глаза.

В них отражались огоньки, подвешенные под крышей веранды. Как ночное море с проблесками света с дальних берегов. Бескрайнее и чарующее.

– Разговаривать. – Я поспешила сделать глоток, чтобы спрятать смущение.

Моя былая смелость, похоже, ушла вместе с Ниной. Теперь вдвоем с Луи в томном сумраке мы были слишком открыты, уязвимы и честны. Луи без стеснения изучал меня взглядом.

И мне нравилось его внимание. А еще его пальцы, скользящие по граням стакана. Венки, выступающие на запястьях и шее. Широкая улыбка с острыми лисьими уголками. Растрепанные волосы.

Когда я видела подобное на голове Макса, рука всегда тянулась это исправить. В его жизни все было правильно, стабильно и ровно.

С Луи не так. Его волосы хотелось взъерошить еще сильнее. Рядом с ним хотелось бунтовать, громко смеяться и петь, не попадая в ноты. Он выглядел как человек, ищущий ярких эмоций и с радостью дарящий их другим.

– Хорошо. Тогда расскажи мне про свой город.

Луи подсел ближе и выудил из кармана телефон. Я ввела в гугл-картах «Москва». Было непривычно видеть названия знакомых улиц на итальянском.

– Это Красная площадь, – ткнула я пальцем в центр. – На самом деле она не красная. Красный Кремль. Кстати, изначально он вообще был белым…

Луи подложил свою ладонь под мою, придвигая телефон ближе к себе. Я потеряла мысль.

– А это что? Канал?

– Москва-река.

– Вы в ней купаетесь?

– Нет. Только сумасшедшие дайверы, ищущие всякие затонувшие вещи и приключения на пятую точку.

Луи рассмеялся.

– Я раньше занимался дайвингом. Думал, на инструктора пойти, но потом понял, что не мое… – Он сделал глоток коктейля. – В детстве много что перепробовал: конный спорт, гольф, теннис. Даже на борьбу ходил. До первого соревнования, где мне чуть не отбили печень.

Я не сдержала улыбки. Его голос был мягким, густым и теплым, как тесто для пирожков, которые мы с бабулей пекли летом. В сезон клубники. У бабули урожай всегда был что надо, но она никогда не закрывала варенье. Говорила, клубнику надо есть свежей, пока она не потеряла свой настоящий вкус.

Жить надо сейчас. Этому она меня учила всю жизнь.

– Скажи еще что-нибудь на итальянском, – попросила я, когда мы закончили изучать карту Москвы.

Луи отложил телефон и пристально посмотрел на меня. Былая хитринка в глазах исчезла. Взгляд был открытым, искренним и… смиренным? Будто он сейчас признается, что смертельно болен.

– Voglio baciarti[16].

Я прекрасно поняла, что он сказал, но это никак не стыковалось с тем, что читалось в его глазах. Они кричали: «Ну же, убей меня! Пошли меня к черту. Встань из-за стола и убеги, но только не соглашайся… Ведь я безумно хочу этого».

Я тоже хотела.

Но растерялась, поэтому смущенно улыбнулась и неосознанно потянулась к завязке топа. Смяла ткань и накрутила ее на палец.

– Что ты сказал? Можешь перевести?

Луи стрельнул взглядом в сторону, затем наклонился ко мне через стол и оставил едва уловимый поцелуй в уголке моих губ.

– Вот тебе перевод.

Наверное, на моем лице отразился весь спектр эмоций, начиная с удивления и заканчивая страхом быть уличенной в измене. Луи напрягся.

– Что скажешь? – Он сжал стакан. Лед растаял, смешавшись с остатками сливочного ликера.

Я тяжело вздохнула, будто для смелости пыталась впитать из воздуха алкогольные пары.

Больше всего меня волновал Макс. Он бы никогда не узнал – Нина бы точно ему не разболтала, – но само осознание того, что я была готова изменить ему, кислотой разъедало мое сердце.

Самое ужасное – для измены был повод. Я была не нужна Максу. Он не ценил меня, не переживал обо мне. Ему было все равно. Я заблокировала его только в одной соцсети, показав, что я недовольна, но оставила кучу других мессенджеров для связи. Он не написал мне ни в одном из них.

Мне хотелось отомстить ему. Доказать самой себе, что меня можно и есть за что любить.

– Давай возьмем еще по коктейлю и пойдем на пляж.

Итальянец тут же расцвел. Да и сама я не могла перестать улыбаться, пока мы шли к бару. В очереди Луи завел разговор о политике. Мы с серьезным видом обсуждали недавние митинги во Франции, то и дело поглядывая на губы друг друга. Мы были будто два магнита, чьи поля уже пересеклись и притягивались с неумолимой силой, но кронштейны обстоятельств не позволяли нам окончательно сойтись. Невыносимое напряжение.

– У тебя красивая улыбка. – Я не удержалась и произнесла это вслух.

Уголки его губ поползли наверх, в очередной раз доказывая правдивость моих слов. Я думала, он поцелует меня прямо там, у бара. Или как минимум когда мы свернем на темную тропинку, ведущую к морю. Но Луи не сделал ни того ни