Секрет - Лулу Мур

Я остановил нас всех у двери в нашу спальню, наблюдая за Кит, которая смотрела на кроссворд, все ее тело было неподвижно.

— Ты начала это без меня, — мягко сказал я. — Хочешь прочитать?

Она подняла взгляд, по ее лицу текли слезы. — Вместе навсегда. Четырнадцать писем.

Я положил Белл, и она проковыляла к краю кровати, протягивая руки к Киту.

— Привет, детка, — фыркнула она сквозь улыбку. — С днем рождения, маленькая девочка.

Я пошел по пути Белл, встав перед ними на колени рядом с ней.

— Вместе навсегда, да. Четырнадцать писем?

Она молча кивнула, слезы снова навернулись.

Я взял ее руку и медленно разжал ее пальцы. По одному на каждую букву. — Женись, пять. Кит, четыре. На, три. Мне, два.

Она уставилась на меня, когда я полез в карман, вытащил черную бархатную коробочку, которую держал запертой в своем хранилище вскоре после того, как мы вернулись из Вашингтона, и поставил ее ей на колени поверх одеяла. — Ты выйдешь за меня? Четырнадцать писем.

Она открыла коробку; Бриллиант настольной огранки ловил свет, как и она. Он был не таким блестящим, как мне хотелось бы, но я потратил недели, пытаясь найти антиквариат елизаветинской эпохи, а когда не смог, то заказал копию. Пять каратов, сидящих в толстой золотой полосе, увитой затейливыми сапфировыми вставками, оригинальными и идеально подходящими ей.

Я смахнула еще одну слезу, уголки моих губ дернулись от удовольствия. — Неужели это такая ужасная идея?

— Нет. — Она покачала головой. — Я имею ввиду да! — воскликнула она. — Да, конечно, я выйду за тебя замуж!

Я наклонился вперед, мои губы крепко прижались к ее губам, пробуя соль ее слез и чувствуя, что я снова могу дышать впервые с тех пор, как проснулся.

Я вскочил на ноги и побежал в свою гардеробную за чем-то столь же ценным.

— А теперь вот тебе подарок на день рождения. — Я передал большую оранжево-черную сумку.

Она отвязала ленту от ручки, открыла ее и вытащила коробку, освободив другую ленту и протянув ее Белл, чтобы та поиграл с ней, прежде чем открыть коробку и разорвать папиросную бумагу.

Она ахнула, ее руки пробежались по гладкой коже цвета ее глаз. Ее пальцы скользнули по тисненым инициалам, которые я добавил.

КИХ

— В первый день, профессор Хоукс.

Завтра у Кит должно было быть первое официальное занятие — часть серии о классической литературе и современной юности или что-то в этом роде — и первая лекция была посвящена Шекспиру. В ходе сбора материала Куинси Филипс был более чем полезен, давая ей советы и доступ ко всему, что ей было нужно. Она даже навещала его в «Фолджере» несколько раз, когда мы всегда останавливались на ночь.

— Мюррей, это прекрасно. — Бриллиант на ее левой руке отражал свет, когда она поглаживала кожу, и я не был уверен, о каком из них она говорила, а может, и о том, и о другом.

Мне было все равно. Она согласилась быть моей навсегда, так, чтобы все знали.

Была еще одна вещь, которую я хотел.

— Если откроешь, внутри найдешь кое-что еще.

Она щелкнула застежкой, вынув толстый кремовый конверт со своим именем. Просунув большой палец под ярлычок, она разорвала его и вытащила содержимое, развернув его. Ее рука поднялась, чтобы прикрыть рот, слезы снова потекли, когда она посмотрела на меня.

Я погладил ее по щеке. — Ты знаешь ее ровно на пять дней меньше, чем я. Она может и не быть твоей дочерью биологически, но ты ее мать во всех смыслах, как я ее отец, и ты все равно любишь ее, поэтому мы хотели сделать это официально.

Она отложила документы об усыновлении и обняла Белл, подбрасывая ее в воздух, пока она не завизжала от восторга, а Барклай вскочил на кровать, чтобы присоединиться к ней.

— Да, Изабелла Грейс Валентайн Уильямс! Я была бы счастлива официально стать твоей мамой.

Она втянула ее внутрь, малина, которую она дунула на щеку Белл, заставила ее визжать еще громче, а затем ее рука нашла мою, когда наши взгляды встретились над головой нашей дочери.

— Спасибо. Спасибо, что дал ее мне, сделал ее моей. Я так сильно тебя люблю. Вас обоих.

Я ответил ей поцелуем, потому что у меня не было слов, чтобы сформулировать то, что я хотел.

Но поцелуй сказал все, что мне было нужно.

Поцелуй нашего будущего, и мы оставались такими, пока Белл и Барклай громко не напомнили нам, что они тоже были там.

Четверо из нас.

Наша идеальная семья.

КОНЕЦ