Сокол - Весела Костадинова

— Лия, это же просто страхи и…

— А если нет? Если с ним что-то произойдет? Зара, я не переживу этого. Я слишком сильно его люблю.

— Ну слава богу! — услышали обе голос позади и резко обернулись. Громов по своей привычке неслышно вышел на балкон и стоял, прислонившись широкой спиной к дверям.

Зара захихикала, Лия разозлилась.

— Громов! Да сколько можно! Тебя в детстве не учили, что слушать чужие разговоры… — она осеклась, когда он подошел к ней в плотную и притянул к себе.

Зарема мягко слиняла с балкона, оставляя их наедине.

— Учили, — прошептал он тихо, улыбаясь. — Но, когда слышу, как моя женщина наконец признаёт, что любит меня — правила забываются. Жаль только, что не в глаза, а за спиной.

— А то ты не знал… — пробурчала она, отводя глаза.

— Ты ни разу мне этого не говорила, — ответил Вадим. — Ни разу за эти месяцы.

И она вдруг поняла — резко, как удар: его это обижало, расстраивало, ранило глубже, чем он показывал. За простыми словами крылось гораздо больше чувств — страх, что она рано или поздно уйдёт, как уходила всегда, страх, что для неё он — временный, что любовь его — односторонняя. И отчётливо увидела этот страх в его глазах — в той лёгкой тени, что мелькнула, когда он ждал её ответа.

— Прости… — проворчала виновато, прижимаясь щекой к его груди, вдыхая его запах — камина, морозного воздуха, геля для душа и кофе.

Почувствовала, как он улыбнулся, поцеловав ее в макушку.

— Лия…. Скажи мне это в глаза…. И, наконец, уже прими мое предложение…. Ну глупо же….

— Вадь… я не могу, — едва не заплакала она, — не могу тобой рисковать. Я люблю тебя, но….

— Хорошо, — он помолчал, потом посмотрел ей в лицо, — то есть дело не в принципиальном нежелании, а в страхе, так? То есть теоретически ты с моим предложением согласна?

— Да, но…

— То есть — да? — синие глаза загорелись.

— Вадим! Ты меня ловишь!

— Конечно. Как иначе с тобой быть? Еж птица гордая, пока не пнешь — не полетит… Главное — ты согласна, все остальное — дело техники. Раз так, — он быстро достал из кармана джинсов маленькую коробочку. — Надевай, — прошептал тихо, беря её руку и надевая кольцо на палец — медленно, глядя в глаза.

У Лии перехватило дыхание, она не сопротивлялась, только чувствовала, как слегка дрожит ее рука в его руке.

Он снова обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Ну вот, первый этап прошли, — засмеялся в ухо. — Не так и страшно, да?

Алия покачала головой, смеясь. А потом прижалась к нему сама.

— Вадим… — голос слегка дрогнул, — я…. перед тем как… ты должен кое-что знать…

— Тааак! Начало пугает…

Женщина ощутила, как забилось сильнее ее сердце. Как враз пересохли губы и захотелось соврать — но на это она права не имела.

— Вадим, ты всегда говорил, что ты… отключаешь эмоции… что убиваешь и…. считаешь себя… странным….

— Это еще мягко сказано, — угрюмо ответил он, и она почувствовала, как напряглись его мышцы.

— Я… я убивала, Вадим, — она словно снова прыгнула с обрыва в бурлящую реку. — Я убила троих человек… и ни разу об этом не пожалела. Я не один раз нарушала закон и тоже не испытываю угрызений совести. То есть, головой понимаю, что так нельзя, а вот….

Она замолчала, с ужасом ожидая реакции.

— Ты убила Ахмата? — ровно уточнил он наконец, голос его был спокойным, без удивления, без осуждения.

— Да. И еще одного мужчину в ЦАР, парня 25 лет, который хотел забрать в жены 13 летнюю девочку. И одного в Сирии — но там — во время столкновения. При самозащите.

Он вздохнул.

— Про Ахмата я догадался. Когда Всеволод сказал, что ублюдок мертв….. в его глазах было странное выражение. А вот про других… ты полна сюрпризов, любимая, — он усмехнулся и расслабился, поцеловав ее сначала в лоб, потом наклонился к губам.

— Ты… ты… ничего не скажешь?

— Ну, первое, я постараюсь тебя не злить — быть четвертым не хотелось бы, второе, на моем счету больше. В старости напишем мемуары и подведем итог. Согласна?

— Вадим! Я совсем не пушистый зайчик и …

— Лия! Я знаю это! Мне зайчик и не нужен. Жизнь — штука жестокая, это я давно уяснил. А надвигаются еще более тяжелые времена — ты сама это видишь. И я рад, что рядом со мной та, кто не станет читать мне морали, а просто примет меня такого, какой есть, Лия. Мы не идеальны оба, у тебя крутой, на всю голову комплекс бога, у меня… тоже полно диагнозов. И что? Я люблю тебя, люблю нашу семью, а ты, наконец призналась, что любишь меня. Ну так давай ценить то, что есть. Этот вечер, наш дом, наших близких.

— Наших тараканов… — закончила Лия.

— И их тоже, — он снова нашел ее губы.

Так и стояли в морозном вечере на балконе, обнимая друг друга, согревая своим теплом.

А над ними сияла яркая звезда.

От автора

Дорогие мои читательницы,

вот и закончилась история Алии Астаховой, ставшей Лией Громовой. И мне хочется сказать всем вам спасибо, что были со мной на протяжении этой сложной, спорной, довольно жесткой истории.

Как обычно, по окончании книги я даю некоторые свои пояснения.

Обе части этого романа изначально задумывались как антироман.

Антироман, который раскрывает, препарирует по живому все легенды и мифы о токсичной любви. Любви, которая основана на животных инстинктах, а не на зрелом принятии любимых людей со всеми их плюсами и минусами.

Антироман, показывающий, что в мире нет черного и нет белого, только оттенки. Герои книги — не идеальны, они люди, у которых есть как светлые, так и темные стороны. Они все сильные по-своему люди, и Алия, и Андрей, и Ахмат, и Вадим и даже Есения, но сильны в разном. И каждый из них выбирал свою дорогу — кто-то к свету, кто-то к тьме.

Антироман развенчивающий мифы о Ближнем Востоке, которые так часто встречаются в нашем мире. И здесь я хочу остановиться чуть подробнее. Часть второй части книги, как и первой, основаны на реальных событиях и фактах. Это и побеги женщин из Европы и СНГ на Ближний Восток за красивой и смертельной сказкой, ужасы лагеря Аль-Холь и его Хисбы, история немки, продавшей свою дочь за рис. Некоторые традиции и нравы, принятые в ультрарадикальных исламских сектах. Моя задача была показать