Очарованная силой - Нина Черная

- Больно… - сорвался с губ жалобный стон, - отпустите…

- Расслабь попку, - не послушал меня Никита, он потной горой навалился сверху, старался прорваться глубже, - боль-то и уйдет. А то порву об тебя что-нибудь, палку толстую буду совать до тех пор, пока она у тебя изо рта не покажется.

Страх вспыхнул в море безразличия и боли. Постаралась расслабить мышцы, только не вышло. Стало еще больнее.

- Смажь тем, что из нее вытекло, - посоветовал Андер.

Он развалился рядом, лениво наблюдал за нами с одобрительной улыбкой.

- Умен, - хмыкнул мой мучитель, и боль ненадолго отступила.

Снова пронзила меня в промежности, только не так остро.

- Готово, - пропыхтел он, дернулся еще пару раз и со всего размаха зашел глубоко между ягодицами.

Кажется, я завизжала, а он довольно засопел. Завертел бедрами, причиняя еще больше боли. Я из последних сил впилась в его спину ногтями. Только это возымело обратный эффект. Он довольно всхлипнул и задвигался еще быстрее. Боль стала невыносимой, из глаз потекли слезы.

- Вот, и тебе, Лизка, понравилось, и чего брыкалась? – хохотнул Пашка, - быстрее давай, Никит, нам тоже не терпится.

Тот лишь что-то промычал и увеличил темп.

Когда меня отпустили, не заметила. Я снова оказалась в чьих-то руках.

- Давай вдвоеб, - предложил Микула, - чур я, как Дикитка, за слобадый дос.

Меня приподняли, перевернули на живот. Кто-то из мучителей пристроился снизу, насадил меня на готовый мужской орган, схватил за бедра и надавил. Я без сил распласталась на его груди. Во мне ничего не осталось.

- Подожди, дай пристроюсь, - пропыхтел Микула, развел мои ноги в стороны до тянущей боли, прижал к бокам и толкнулся туда, где до сих пор все жгло от предыдущего парня.

Кажется, где-то внизу живота зародилось что-то теплое, иное. Захотелось безумно засмеяться. Кажется, я, и правда, сошла с ума.

Боль смешалась с этим противоестественным теплом, парни задвигали бедрами, толкались в меня до исступления. Микула сжимал груди, будто хотел их выдавить, сипло дышал через рот, Пашка же придерживал за бедра и с силой вколачивался.

Меня оставили прямо там, на влажной от моей крови и слез земле. Ушли, похлопав по ягодицам и наказав в следующий раз проявить инициативу. В груди сделалось пусто, из глаз лились слезы, а я не шевелилась. Все лежала, пока солнце не зашло, и по коже не забегали мурашки от холода.

Я оперлась руками на землю, подтянула к себе колени и поднялась на трясущиеся ноги. Голова кружилась, меня вело, только внутри стало ясно. Я проявлю инициативу. Они убили мою душу, я растерзаю их тела.

Щелчком боли я вернулась в настоящее. Пустота клубилась внутри. Воспоминания всколыхнулись лавиной, затопили меня с головой. Я ощущала себя сломанной куклой в этот момент. Кажется, по щекам покатились слезы, а чужие пальцы пробрались за границу складочек. Грубо раздвинули нежную кожу и толчком проникли внутрь.

- Да ты вся влажная, - голос Бориса вибрировал, окончательно возвращая меня к реальности, - почему ты, как остальные не кричишь от страха?

Потому что его не осталось. Безразличие внутри смешалось с отвращением к себе. Я отчетливо понимала, что возбуждена, что хотела, чтобы в меня проникли прямо сейчас и вколачивались до исступления. Так я не сходила с ума, так я ощущала себя живой.

Всхлип надрывно вырвался из моей груди, я же выгнулась навстречу пальцам внутри, повертела бедрами, чтобы ощутить хоть что-то.

- Не так быстро, - голос Бориса стал глуше, а пальцы, терзающие меня, исчезли.

Это принесло глухое разочарование и новую порцию отвращения.

- Что медлишь? – прошептала я и облизнула пересохшие губы, - раздел, потрогал – продолжай. Неужели, оставишь девушку изнывать от желания?

Слова томным журчанием срывались с моих губ, взгляд яростно бродил по опешившему мужчине, я до боли крутила руками, чтобы высвободиться и принести облегчение своему телу. Только вот слезы все никак не прекращались, а пустота внутри заполнила каждую клеточку моего тела. В этот миг я отчаянно желала, чтобы брат Тамы принес меня в жертву. Я так устала жить с тем, на что меня обрекли деревенские глупцы.

Они просто хотели повеселиться перед службой, выпили лишнего. А я не смогла забыть, как остальные деревенские девицы. Как та же Некраска. Нас никто не защищал. Если не уберегли честь до замужества – расхлебывались сами. Так мне тетка и сказала, когда я, еле живая, вернулась из леса к следующему вечеру.

- Раз ты так настаиваешь, - хмыкнул Борис, до слуха донеслось шуршание одежды, - не думал, что мой брат настолько не может удовлетворить свою невесту.

Несколько ударов сердца, и меня придавило такой знакомой и в то же время чуждой тяжестью. Борис завозился, я попыталась согнуть ноги в коленях, насколько позволяли путы, но парень не позволил. Он лег всем весом, вжал меня в шершавый камень, толкнулся между моих ног. Только провел естеством по промежности. С его губ слетел громкий крик, он задохнулся, а я ощутила влагу под пятой точкой.

- Серьезно? – прохрипела я растерянно, - это все?

Парень замер на мне, а в следующий миг под ребра ткнулось что-то холодное и острое.

- Не смей! – безумным голосом зашипел он мне на ухо, - не смей так говорить! Продажная девка!

Он слез с меня также быстро, как и залез, холодное лезвие болью вспороло кожу, проникло между ребрами на несколько миллиметров, вызвало сиплый вскрик. Только я не дернулась, чтобы не загонять нож, или что он там ко мне прислонил, глубже. Я заметила краем глаза, как подбородок парня дрожал, а взгляд безумно метался по моему замершему телу.

Сознание отметило, что он не разделся, только штаны развязал. Неужели, он никого не трогал до этого? Неужели, он еще ни разу…

- Развяжи меня, - прошептала я с придыханием, - я покажу тебе, как это делается.

Рука с ножом дрогнула, вызвав новую порцию боли, и отстранилась от меня.

- Нет, - пробормотал Борис, отошел на несколько шагов назад, нож со звоном упал на каменный пол, откатился подальше от моей «лежанки», а жаль, - нельзя осквернять священный ритуал! Лучезарный не простит меня!

Я моргнула и во все глаза посмотрела на мотающего головой парня. Не поняла. Кто кого собирался брать силой? Сейчас