Альфа волк - Кэролайн Пекхам

Густард хихикнул, словно я его позабавила, а затем наклонился ближе, как будто мы были двумя подружками и собирались делиться секретами.

— Я бы не хотел, чтобы твой грязный карликовый рот приближался к моему члену, ты, выскочка, маленькая уличная шлюха. Если бы я захотел кончить, я бы нашел себе лезвие из солнечной стали и пристегнул тебя к столу, чтобы я закончить работу по твоей разделке, которую начал твой папаша. — Его рука коснулась моего бока, где под комбинезоном виднелись шрамы, и я с вихрем бросилась на него, обхватив его за горло, и с размаху впечатала его в стену.

Густард оскалил зубы в насмешливой улыбке и понизил голос, чтобы его слова прозвучали не громче шепота, несмотря на то, что мы были здесь одни.

— Я возьму с собой кое-кого еще, когда мы покинем это место, — сказал он, не обращая внимания на то, что я сильнее сдавила его глотку и зарычала на него с обещанием смерти в глазах.

— Только через мой труп, — прорычала я. — Ты здесь не командуешь, stronzo. И если ты всерьез думаешь, что можешь указывать мне, что делать, то ты, должно быть, охренеть как заблуждаешься.

— Пожалуйста, papa, — сказал он тоненьким жалким голосочком, который, как я знала, был насмешкой надо мной. — Только не в берлогу. Идет снег, и мне так холодно, пожалуйста, не выгоняй меня туда.

Я вздрогнула, когда он бросил мне в лицо это воспоминание, и, очевидно, он ждал этого момента, поскольку он просунул руку между нами, и что-то врезалось в мой живот с такой глубокой болью, что я закричала в агонии.

Я отшатнулась от него, а он крутанул оружие в руке, рванул его в сторону, а затем вырвал, и кровь хлынула из раны потоком.

Я зажала рану руками, отступая от него все дальше, борясь с агонией в своем теле и пытаясь не выпустить слишком много крови из своей плоти.

Густард смотрел на меня с глубоким и мощным жаром во взгляде, медленно облизывая нижнюю губу, пока я рычала на него в ярости, не сводя глаз с оружия в его руке, готовясь дать ему отпор, если он снова набросится на меня. Он знал мой план. Неужели он хотел избавиться от меня, чтобы самому осуществить его? Но если он знал это, то знал и то, что я полагаюсь на Джерома и Данте, а без меня он никак не мог привлечь их к делу, не говоря уже о том, чтобы попытаться заменить их умения.

Почему-то на его комбинезоне не было ни пятнышка крови, несмотря на то, сколько ее вытекло из моего тела и скопилось на полу.

— Не забывай, кто теперь главный, — сказал он. Его глаза голодно блестели, когда он смотрел на мой живот и кровь, сочащуюся между пальцами, которыми я зажимала рану. Я не могла даже пытаться бороться с ним, пока рана так сильно кровоточила, иначе я могла бы истечь кровью, как только перестала бы на нее давить.

— A morte e ritorno55, — прорычала я, выплевывая ему в лицо свой фамильный девиз и обещая смерть от моих рук в один прекрасный день.

Один из лакеев Густарда появился из-за угла, его брови приподнялись, словно он не ожидал увидеть такое, когда пришел сюда. Но его явно сюда позвали, так как он не высказал никаких комментариев и просто ждал в стороне, словно ожидая чего-то.

— Ты — моя девочка, — сказал Густард, сделав шаг ко мне, его глаза были дикими от возбуждения, а мое сердце билось не в такт, потому что это звучало чертовски похоже на слова, которые мой papa сказал мне прямо перед тем, как вогнал лезвие из солнечной стали в мой бок и начал кромсать меня на части. — Мой щенок, — продолжал Густард, подтверждая мои опасения, цитируя человека, которого я ненавидела больше всего на свете, так, словно он блядь восхищался им или что-то в этом роде. — Моя сучка. И ты всегда будешь ею, что бы ни случилось.

Зарычав от ярости, я стиснула зубы, заглушила боль в теле и бросилась на него, не имея ничего, кроме зубов и когтей, чтобы защитить себя.

Горячий, влажный поток моей крови, растекающийся по животу внутри комбинезона, привлек минимум моего внимания, но я проигнорировала его в пользу того, чтобы оторвать голову этого ублюдка от его сраного тела.

Глаза Густарда расширились за полсекунды до того, как его маленький истукан врезался в меня, отбросив от своего босса. А я с воплем полным боли рухнула на пол под ним. Он ударил меня кулаком в живот. Я закричала, прежде чем подняться на ноги и ударить его головой в нос.

В тот момент, когда он упал, зажимая разбитое лицо, я успела просунуть между нами ноги и изо всех сил пнула его, отбросив от себя в сторону Густарда.

Я перекатилась, поднялась на руки и колени, пальцы скользнули по луже крови подо мной, как раз, когда я увидела, что Густард передает заточку маленькому ничтожеству и отворачивается от меня.

Я с трудом поднялась на ноги, прижав руку к животу, ожидая, что парень снова набросится на меня, но он просто стоял и ухмылялся, пока звук удаляющихся шагов не привлек мое внимание к коридору за его пределами.

Гастингс и офицер Ринд выскочили из-за угла. Я с облегчением вздохнула, когда мой маленький хорист с проклятиями побежал вперед и успел поймать меня, прежде чем у меня отказали ноги.

Ринд прижал человека Густарда к стене.

— Это я сделал! Я ненавижу эту суку и хочу, чтобы она сдохла! — выкрикивал он.

А я с рычанием бросилась на этого сукиного сына. Этот говнюк отправился бы в яму вместо Густарда с подобным признанием, и никто даже не удосужился бы перепроверить его историю. Я задалась вопросом, что пообещал ему Густард, чтобы тот взял вину на себя, но это было неважно. Дело было в том, что на дно отправился не тот человек. Он держал в руках оружие, залитое моей кровью, и был найден здесь наедине со мной, прежде чем сделать признание. Единственный способ изменить это — сдать Густарда, и я умру раньше, чем настучу.

Гастингс что-то говорил мне, и я не сразу поняла, что именно, моргнув сквозь туман в голове, когда он опустил меня на пол, чтобы усадить у стены, и расстегнул мой комбинезон.

— Я могу с этим помочь, — сказал он, его глаза были полны беспокойства, и я не могла не улыбнуться, глядя на