Альфа волк - Кэролайн Пекхам

— Я думал, ты…

Она просунула руку между моих ног и с ухмылкой схватила мой член через полотенце, отчего мои слова замерли у меня на губах.

— И что мне с тобой делать? — Я зарычал, потянув ее за волосы, чтобы она откинула голову назад. В кои-то веки она позволила мне взять все в свои руки, и мне это чертовски нравилось. Я так напрягся, что головка моего члена требовательно запульсировала, а то, как она ласкала его, мешало сосредоточиться. Чувак, ее пальцы были искусны.

— Сначала ты меня поцелуешь, — соблазнительно сказала она, приподнявшись на цыпочки и впившись в меня взглядом, ее рот приоткрылся, пока она ждала, когда я сокращу расстояние. И да, меня это заводило.

Я наклонился, погружая язык в ее рот, и она поцеловала меня в ответ, совершая медленные, неторопливые движения, словно наслаждаясь мной. Я отбросил ее руку от своего члена и крепко притянул ее к себе за бедра, вдавливая свой член в ее плоть и срывая с нее полотенце, чтобы оно упало на пол.

Мои руки прошлись по ее бархатной гладкой спине, и я крепко стиснул ее попку, прижимая к себе. Я нахмурился, почувствовав, как что-то твердое упирается мне в бедро, но не стал задаваться этим вопросом, когда ее рука проскользнула между нами, оттягивая мое полотенце, так что наша плоть соприкасалась всюду. Я отпрянул назад, так как это твердое нечто на моей ноге ощущалось как…

— Что за хуйня?! — воскликнул я, глядя вниз и замечая огромный член, весь в пирсинге, гордо торчащий между ее бедер.

Розали усмехнулась, а затем ее рука обхватила мое горло, а другая сжалась в кулак и ударила меня в бок. Боль пронзила меня, когда она повторяла это снова и снова. Я отшатнулся назад и заметил в ее руке заостренный конец зубной щетки. Кровь прилила к моей коже, когда я осознал, что она сделала.

— Почему? — взмолился я, паника охватила меня. Она хотела моей смерти? Это был ее способ расправиться с парой, которую она никогда не просила? Как она вообще могла причинить мне боль, когда мы были связаны? Это не должно было быть возможным.

Она внезапно сдвинулась, и передо мной уже не было моей пары. Это был Син, чертовски голый и весь в чернилах, с огромной ухмылкой на лице. Что? Как такое возможно???

— Уебок, — прохрипел я, зажимая глубокие раны. Я ударился спиной о шкафчики, а кровь, быстро и горячо вытекающая из меня, лилась к моим ногам. Как он сдвинулся? Как это могло произойти?

Небрежно повернув в руке окровавленную заточку, Син вонзил ее в себя, потом еще и еще раз, почти не поморщившись при этом. Этот мудак был ебаным сумасшедшим. Он собирался убить нас обоих, и ради чего?

— Охрана! — успел крикнуть я, мой разум на секунду обострился, и Син швырнул зубную щетку на пол, застонав вместе со мной.

— Охрана! — умолял он, а я не понимал, что, блять, происходит. Только то, что я определенно истекаю кровью, а теперь и он тоже. Он бросил на меня взгляд, прижав палец к губам. — Поверь мне, человек-тень. С тобой все будет в порядке.

Но я не был в порядке, я сползал на землю, кровь растекалась все дальше и дальше. Меня пронзила злость на то, что я умру здесь, голый, у ног Сина Уайлдера. На душе стало тяжело, и, когда в комнату вбежали две огромные тени, я закрыл глаза и подумал о Розали. И о том, что мне никогда не удастся наладить отношения между нами.

***

Мой разум медленно начал приходить в сознание, и голос Сина зазвучал где-то рядом.

— …не знаю, Бренда, все, что я видел, это как сумасшедший вбежал в душевую и ударил ножом Шэдоубрука. Я пытался помочь, потому что он действительно кричал, как девчонка. Просто кричал и звал свою маму, это было очень грустно. А потом парень набросился на меня, когда я пытался спасти Волка, и мне удалось ударить этого парня, хотя я так и не смог как следует рассмотреть его лицо. Он несколько раз резанул меня, но я его, очевидно, напугал. Не знаю, кто это был, наверное, адреналин заставил меня думать только о Шэдоубруке. Не скажу, что я герой или что-то в этом роде, но…

— Булочки на бублике, — вздохнула матушка Бренда, и я открыл глаза, мысленно осмотрев свое тело, которое, к счастью, было в порядке. Я должен был знать, что со мной все будет в порядке. Итан Шэдоубрук не умрет, истекая кровью, на полу в гребаной душевой. — Должно быть, это напугало тебя до смерти.

— Да, мэм, — серьезно согласился Син, и я повернул голову, увидев, что он сидит на больничной койке напротив моей, подогнув под себя ноги и держа во рту леденец. Он что, издевается надо мной? — Я высрал как минимум трех кроликов.51

Матушка Бренда рассмеялась, поправляя форму медсестры, и похлопала его по руке, как будто они были в дружеских отношениях.

Я прочистил горло, привлекая их внимание, и глаза Бренды расширились, когда она поспешила к нам.

— Как ты себя чувствуешь? Мне пришлось дать тебе зелье для восстановления крови, оно может вызывать небольшую тошноту из-за содержащихся в нем червей-эккле.

Я сморщил нос.

— Я в порядке. — Мои глаза снова устремились на Сина, из них лилось обвинение. Но я не был стукачом, я не собирался говорить правду, даже если этот засранец чуть не убил меня.

— Повезло, что Сину удалось отбиться от этой подлой Даниэль52, которая напала на тебя, — сказала матушка Бренда, тепло улыбнувшись Сину, словно он был моим гребаным спасителем.

— Да, — пробурчал я. — Очень повезло.

— Думаю, ему нужен леденец, Бренда, — твердо сказал Син, и она, хихикнув, кивнула в знак согласия, после чего поспешила к своему столу и открыла верхний ящик.

— Клубника или кола? — спросила она меня, и я отвел глаза от Бренды, которая махала мне одним из них. Какого хрена она вообще держала их здесь? В Даркморе не было детей. Кроме двухсотфунтового психованного татуированного ублюдка, сидящего напротив меня.

— Клубника, — выбрал я, потому что отказываться от такого редкого лакомства в тюрьме было идиотизмом. Я все еще злился, когда она передала мне конфету, но все равно развернул ее и сунул в рот. О, ебаные яйца, как же это вкусно.

Я обдумывал то, что произошло в душевой, и моя ярость снова обострилась.