Вне конкуренции - Лиз Томфорд

Она пытается сдержать улыбку и снова целует меня.

— И последнее, — говорит она, когда отстраняется. — Ты должен знать: я бы отказалась от своей работы ради тебя — так же, как ты был готов отказаться от своей ради меня. У меня в этом нет ни малейших сомнений. Эта карьера больше не то, чего я хочу больше всего в жизни. Это ты. Но я рада, что мне не пришлось отказываться от неё, потому что когда я представляю наше будущее… я вижу нас здесь. Вместе.

Здесь. На этом поле. Управляющими этой командой ещё много лет.

В месте, которое я люблю больше всего, с человеком, которого люблю больше всего.

— Ты и я, — я запускаю руку в её волосы, проводя большим пальцем по её скуле. — А когда мы закончим здесь… кто будет следующим? Кто займёт твоё место?

Она пожимает плечами так непринуждённо, будто у неё уже нет готового плана.

— Кто знает. Может быть, Макс заинтересуется бейсболом. Бейсбол — это ведь семья. Думаю, стоит оставить его в нашей семье, как считаешь?

Эпилог

Риз

5 месяцев спустя

Я включаю горячую воду, позволяя ей наполнять мою ванну.

Пусть сейчас всего лишь середина дня, но последние месяцы жизнь была сплошной гонкой, а наш сезон закончился всего два дня назад, поэтому я краду каждую лишнюю минуту, чтобы расслабиться.

СМИ были не слишком добры ко мне после того, как отношения между мной и Эмметтом стали достоянием общественности, но всё было далеко не так плохо, как могло бы быть, если бы у нас не было возможности первыми рассказать свою сторону истории.

Заголовки были предсказуемыми, и мне было жаль из-за всего шума, который это создало вокруг команды. Но ребята… они были потрясающими. Им было совершенно всё равно на тот цирк, который это вызвало. Они так поддерживали своего полевого менеджера и меня, что каждый раз, когда их спрашивали о нас в прессе, вместо того чтобы защищаться, они начинали восторженно рассказывать о наших отношениях. Иногда до комичного уровня.

В конце концов, похоже, репортёрам надоело получать в ответ на свои навязчивые вопросы только позитив, и они перестали спрашивать.

Мне было нелегко видеть некоторые вещи, которые говорили обо мне, но этого следовало ожидать. Одно из того, чему я научилась в этом году, — насколько важно выбрать партнёра, рядом с которым ты не чувствуешь себя обузой. Эмметт никогда не уклонялся от разговоров, когда мне нужно было выговориться, и защищал меня при любой возможности.

И в этот раз всё было иначе, чем в прошлый, когда я совершила неожиданную сделку, из-за которой вся лига поднялась на уши.

Когда Майло только присоединился к команде, я сама сомневалась в своём решении.

Но с Эмметтом у меня не было ни малейших сомнений. Я не сомневалась ни секунды. Это делало гораздо легче игнорировать весь этот бред, зная, что у меня нет другого выбора. Не существует мира, в котором я бы не выбрала его.

И в конце концов шум утих — как это обычно и бывает. Особенно помогло то, что мы хорошо прошли плей-офф. В итоге мы проиграли в шестой игре дивизионной серии, но для моего первого сезона я бы назвала это общей победой.

Пока ванна наполняется, я беру заколку для волос, лежащую на раковине рядом с зубной щёткой Эмметта.

Его запасная щётка лежит здесь уже несколько месяцев, но со вчерашнего дня всё остальное, что ему принадлежит, тоже переехало в мой кондо.

На следующий день после окончания сезона он переехал ко мне, и единственная причина, почему это не произошло раньше, — наш сумасшедший график игр. Мы и так почти жили вместе — то у него, то у меня — но теперь всё официально.

Это приятно. Правильно — делить это пространство, где я нахожу покой и тишину, с человеком, который приносит мне тот же самый покой.

Я выключаю воду, когда ванна наполняется.

Заколов часть волос, которая достаточно длинная, чтобы держаться, я шагом ступаю в тёплую воду. Она окутывает моё тело, когда я погружаюсь, чувствуя, как тяжесть дня постепенно уходит.

Эта тяжесть уже некоторое время медленно сползает с моих плеч — день за днём. Я больше не чувствую необходимости что-то кому-то доказывать. Больше не хочу работать вдвое больше только для того, чтобы меня признали подходящим человеком для этой работы. Теперь единственный человек, которому я собираюсь что-то доказывать, — это я сама.

И я уже это делаю.

Эмметт часто повторяет, как он мной гордится, поэтому, даже если мне не нужно ничего ему доказывать, его признание значит для меня больше всего.

Я закрываю глаза и опускаю голову на край фарфоровой ванны. Но когда слышу, как в основной жилой зоне открывается лифт, я не могу сдержать улыбку, растягивающую губы.

Доступ к моему лифту у Эмметта появился несколько месяцев назад, и я не уверена, что когда-нибудь привыкну к мысли, что он возвращается домой ко мне.

Я слышу, как он немного ходит по квартире, слышу характерный хлопок пробки, а затем его шаги становятся ближе — он идёт сюда.

Эмметт появляется в дверях ванной, опираясь на косяк. В руке бокал красного вина, а его глаза свободно скользят по моему телу, которое он прекрасно видит сквозь воду.

— Привет, малышка.

Он отталкивается от двери, наклоняется над ванной и целует меня. Затем протягивает мне бокал вина.

— Ты слишком хорошо ко мне относишься.

Я делаю глоток.

— Я встречаюсь с женщиной помоложе. Нужно держать её счастливой. Не могу позволить тебе куда-нибудь уйти.

Я смеюсь.

— У тебя это отлично получается.

Не отрывая от меня взгляда, он начинает расстёгивать рубашку.

— На стадионе всё прошло нормально? — спрашиваю я.

— Да. Просто закрывал кое-какие дела по сезону. Несколько ребят были там, забирали вещи из своих шкафчиков. Было приятно их увидеть.

Рубашка раскрывается, открывая его обнажённый торс и татуированные руки, прежде чем он снимает её и бросает на пол. Расстегнув ремень, Эмметт расстёгивает джинсы и спускает их по широким бёдрам — они падают на пол к остальной одежде.

Следом идут боксеры, и вот он уже стоит в нашей ванной совершенно голый.

Потягивая вино, я позволяю взгляду скользить по нему так же, как он смотрит на меня.

Он такой горячий. Но ещё и такой добрый. Такой защищающий. Такой… мой.