Да, мой босс - Виктория Победа

— Это связано с тем, что я люблю тебя и хочу провести с тобой всю свою жизнь.

— Прямо всю?

— Прямо всю, но ты не переживай, я и на том свете тебя достану.

Я тихо взвизгиваю, когда он неожиданно подхватывает меня на руки и сажает на стол.

Какое-то нездоровое удовольствие ему это доставляет.

Мне стоит только вспомнить о том, что он делал со мной на столе в своем кабинете, как тело тут же бросает в жар, щеки заливаются краской, а между ног становится до ужаса влажно. И это несмотря на то, что он каждую ночь вытворяет со мной такое, что на утро я с трудом свожу ноги.

Это же кошмар какой-то! Он меня в наркоманку одичавшую превратил.

— А что скажут родители?

— Я давно уже заручился их согласием, — огорошивает меня своими словами.

— Чего? В смысле давно?

— Ну в тот наш визит к ним и заручился, точнее, поставил перед фактом, сначала твоего отца, потом и маму.

— Ты серьезно?

— Вполне.

— То есть ты опять все решил за моей спиной, да?

Нет, ну он же просто невыносим!

— Ну не злись ведьмочка, — шепчет, крепче прижимая меня к себе, чтобы не думала вырываться, — не злись.

— Назови мне хотя бы одну причину, почему мне не стоит на тебя злиться?

— Потому что я люблю тебя? — он улыбается, проникнув ладонью под мою блузку.

— Не смей.

— И потому что ты любишь меня, — шепчет, пробираясь выше.

— Слава.

— И потому что ты лучшее, что со мной случалось в жизни.

— Но… А твои родители, им ты тоже уже сообщил? — я вдруг вспоминаю о том, что в семье Смолиных меня не очень-то жалуют.

Раньше меня это не волновало, потому что контактировать с ними у меня не было никакой необходимости.

— Нет, им я еще не сообщил, и прежде, чем ты начнешь себя снова накручивать, давай проясним: моя личная жизнь никого не касается, даже моих родителей и сестры.

Это понятно?

— Угу, а что если они тебе уже кандидатуру более подходящую подобрали? — несмотря на серьезность разговора, мне хочется его поддеть.

— Самая подходящая кандидатура сидит передо мной.

— Если ты давно все решил, почему только сейчас делаешь мне предложение?

— Я хотел раньше, — произносит серьезно, — но работы навалилось, и командировка, я хотел нормальное предложение сделать.

После упоминания командировки, мне вообще хочется провалиться сквозь землю. Нас тогда Богомолов отправил решать вопрос со школой. Ну как нас, отправил он только Славу, а тот потащил с собой и меня.

Нет, вопросы все решились, ремонт идет своим чередом, но после той командировки я до сих пор засосы тоналкой замазываю.

— Да уж, поводов посудачить у сотрудников компании теперь будет не один, а целых два. Мало того, что генеральный на своей секретарше женится, так и его зам туда же, — рассуждаю вслух, скорее от шока, чем от возмущения.

— То есть ты все-таки согласна?

— А у меня что, выбор есть?

— Да нет, конечно.

— Ну тогда я, пожалуй, все-таки соглашусь.

Эпилог

— Я убью тебя! Клянусь, я тебя убью!

Я со всех ног влетаю в кабинет, хорошенько хлопнув дверью.

— Смолин, ты просто! Да знаешь, кто ты!

Он отрывается от документов, лениво и очень медленно поднимает взгляд.

— И за что на этот раз? — усмехается, откидываясь на спинку своего кресла.

Его спокойствие злит меня еще сильнее. Осматриваюсь, в поисках хоть чего-нибудь, что можно в него бросить, но ничего не нахожу.

Втянув в легкие побольше воздуха, подхожу к столу, ставлю на него руки и нависаю над засранцев, которому зачем-то сказала “да”.

— Вот зачем ты это сделал? — моя ярость угасает так же быстро, как вспыхивает.

Сил хватает только на то, чтобы отодвинуть кресло и устало на него рухнусь.

Слава тем временем поднимается со своего места, обходит стол, подходит ко мне и опускается рядом на корточки.

— Ты скажешь, в чем дело? Или мне самому надо угадать? — улыбаюсь, берет мои руки в свои.

— Мало того, что ты вынудил меня согласиться выйти за тебя замуж.

— Так уж и вынудил? — ухмыляется.

— Ты не оставил мне выбора.

— Ну-ну, продолжай, солнышко, в чем суть сегодняшней претензии.

Я молчу, сжимая в кулаке предмет, который и стал поводом для моего настроения.

— Ты лишил меня возможности отступить в последний момент.

— А ты собираешься отступить в последний момент?

— Нет конечно! Это к слову пришлось, я уже платье купила.

Он смеется, опустив голову мне на колени.

А я правда не знаю, что делать.

Я сегодня внезапно осознала, что у меня задержка. Даже не задержка. Задержище!

И как только поняла, помчалась в аптеку.

— Ну так ты мне объяснишь, что случилось?

— Катастрофа случилась.

— Какая? — смотрит на меня снизу вверх.

Я забираю у него свою руку, он опускает взгляд и, кажется, только сейчас замечает, что все это время я сжимаю кулак.

Собрав всю силу воли, я переворачиваю ладонь и разжимаю кулак.

Слава моргает, на его красивом лице проявляется мыслительный процесс. Несколько секунд, не шевелясь, он пялится на предмет у меня в руке.

— Это то, о чем я думаю? — отмирает наконец, устремляет на меня ошалелый взгляд, смотрит, как на восьмое чудо света.

— Оно самое.

Он грузится, переваривая мои слова, а потом его губы медленно растягиваются в широченной улыбке.

— Машкааааа…

— Ты просто невыносим, тебя убить мало, это все ты виноват! — продолжаю бухтеть.

— Я предохранялся вообще-то, — замечает справедливо, но продолжает лыбиться во все зубы.

— Да перед твоими аппетитами никакая контрацепция не выдержит. Вот что мы будем делать? В этот раз не пронесло.

— Я тебе в прошлый раз сказал, с тех пор ничего не изменилось.

— Угу, это же не в тебе растет целый человек.

Он встает, берет меня за руку, обнимает, потом цепляет пальцами мой подбородок, заставляет посмотреть в глаза.

— Не хочешь его? — спрашивает надсадно, и у меня в груди все болезненно сжимается от его взгляда.

Никогда! Ни разу я не видела его таким растерянным и уязвимым.

— Хочу, конечно, он же твой, — слова сами срываются с губ.

Слава прикрывает глаза, почти сразу расслабляется.

— Но это не отменяет того факта, что я боюсь, — выдаю истинную причину своих претензий, — мне всего двадцать два, я же учиться еще собиралась.

— Ты на заочное собиралась.

— Это неважно!

— Маш, ну чего ты боишься? У тебя есть я.

— Я просто не планировала так быстро, — вдыхаю, — скажи честно, ты правда