Меня не ждали, а я приперлась! - Таруна Поддубная

самого раннего детства. Как мне приходилось быть сильной и доказывать, что мне хорошо одной, чтобы никто не догадался, что все обстоит совершенно не так. Вся боль, унижения и невыплаканные за столько лет слёзы сейчас нашли выход, потому что я смотрела на изображение отца как в зеркало. Посмотрев на которое внутри меня что-то лопнуло, что из последних сил сдерживало эту огромную платину всех накопленных чувств. Он был также одинок, как я, пряча от всех дыру, которая с каждым годом росла внутри него, и то же происходило и со мной. От этого дикого и засасывающего одиночества его спасло то, что в его жизни появилась мать Арвена, и потом родился сын. Сейчас мою дыру одиночества тоже закрывает спина брата, которая и позволила мне сейчас выплеснуть все накопившиеся. Ведь я всю жизнь не знала, кто мои родители и живы ли они, в итоге оказалось, что я из другого мира, и оба моих родителя умерли. Посмотреть на них я могу только благодаря чьим-то воспоминаниям, и я уже никогда не буду иметь возможности поговорить с ними или обнять их, не говоря уже, чтобы посидеть с ними за одним столом или попросить совет. Именно сейчас я окончательно это осознала, и из меня вырывалась боль, которая меня накрыла от осознания этого.

Брат, видя это все, крепче прижимал меня к своей груди и говорил успокаивающие слова, которые я не могла разобрать, так как мой мозг сейчас был далеко от здравого смысла. Сколько это продолжалось, не знаю, но когда моя истерика начала сходить на нет, то я увидела много интересного и непонятно как появившегося.

Сквозь мокрые ресницы я видела нечетко, но уже смогла понять, что больше мы не находимся в пещере, хранящей все родословные эльфов. Мы вновь все были в крыле дворца, которое занимала наша семья, сейчас вся толпа находилась в нашей с братом общей гостиной. Владыка стоял у окна рядом с братом, и они о чем-то очень тихо разговаривали, и судя по их лицам, разговор был непростым. Алан сидел в кресле и смотрел на меня с каким-то непониманием, и даже пытался скрыть от всех брезгливость, что было для меня очень странно. Вампир сидел на полу и смотрел на меня таким взглядом, будто сам переживал всю боль, которая выходила из меня вместе со слезами. Тогда остаётся вопрос: у кого я сейчас на руках, где мне так тепло и комфортно? Кто прижимает меня, и слегка покачиваясь, еще умудряется очень нежно гладить меня по волосам, я бы даже сказала ласково.

Хлюпнув в миллионный раз носом, подняла глаза, чтобы увидеть, кто сейчас был со мной таким нежным, и когда увидела - не поверила. Я сидела на коленях у Главы инквизиции, и его глаза смотрели на меня с такой заботой и состраданием, по которым можно было понять: он это делает не просто так, а потому что очень хорошо понимает, что он пережил это сам. От такой неожиданности я даже начала икать, это было, конечно, не лучшим после слез и соплей, но мое растерянное лицо вызволо смех у Главы и вампира, тот даже на попу плюхнулся, не удержавшись на корточках.

- Печеньку? – сквозь смех предложил вампир.

- Нет, ик.. во..ик. ды…ик ! – моя попытка сказать, что мне нужно, привела к новой волне смеха.

Вампир поднялся на ноги и подошел к столику, чтобы налить стакан воды. А вот Глава решил, что стоит позаботиться обо мне по-другому: он как волшебник неизвестно откуда достал платок и вытирал мне слезы с щек и носа, как маленькому ребенку, такая забота вызвала новый приступ икоты, отчего он заулыбался.

- Лечащая вода для дамы с икотушкой! – сказал вампир, я хотела уже взять стакан в руки, но они подрагивали после истерики. – Ну заодно и умоешься.

- Прекрати издеваться, а то сейчас сам умоешься, лучше отдай стакан мне, а сам возьми у слуг что-нибудь вкусное, сам знаешь, и попроси принести чай, - сказал Глава и стал поить меня, как ребенка.

Мне была странна такая забота и непривычна, я еще могла понять, если бы это делал брат, но никак не инквизитор. Но что самое странное для меня сейчас было, что мне совершенно не хотелось сопротивляться такой заботе даже от такого существа, как он. А в то же время я все также ничего о нем не знаю, кроме домыслов, которые принесла из другого мира, может тут все совершенно по-другому, или со мной что-то не так. В этот момент я услышала топот копыт и хлопанье крыльев, и, конечно же, теперь в гостиной и эти двое, которые теперь неразлучны. Вскоре мне на колени упал небольшой букетик, который выпал из лап Шизы, а Аида положила мне на колени большую коробку. Из нее настолько аппетитно пахло, что даже инквизитор, на чьих коленях я все так же продолжала сидеть, затрепетал крыльями носа. Алан, сидевший до этого брезгливой статуей, тоже оторвался от кресла и стал смотреть заинтересованно.

- Вы проникли на королевскую кухню? – пораженно и строго спросил Владыка.

- Да что мы забыли на кухне, все самое вкусное все равно хранится в специальной отдельной кладовке, в которую доступ имеет только Ваш личный повар! - с высокомерием ответила Аида, и Владыка аж рот открыл от изумления, собственно как и я.

- А нам нужно было самое лучшее, чтобы наша ведьмочка почувствовала себя лучше и поняла, что она больше не одинока и никогда такой не будет! – теперь и Шиза, сидя на спинке дивана, смотрел на меня своими косыми глазами.

- Ну, раз вкусняшки прибыли, то осталось только организовать нам чай, - и вампир резко исчез и появился вновь. Пока рассматривала букет и открывала коробку, к нам в гостиную постучали слуги и принесли нам, наконец-то, чай и еще различные закуски.

Смотря на все это, я поняла, что Аида с Шизой действительно правы, теперь я точно никогда не буду одинока: от этих двоих мне не избавиться, даже когда я очень захочу.

Глава 88

Все то время, что мы пили чай, я делала попытки слезть с колен инквизитора, но мои действия были нагло остановлены, что приводило меня в замешательство, Алана в бешенство, и только двое сидели и улыбались, смотря на это, то были мои теперь уже официальные родственники.

Сидя на коленях у инквизитора, я не