В поисках королевы - Адриана Максимова

Обернувшись, Кордия увидела, что башня полностью охвачена пламенем. И это был не обычный пожар. То, с какой скоростью огонь пожирал каменное сооружение, не оставляло в этом никаких сомнений.

– Бежим! – крикнула королева.

Едва они выскочили за ворота, как башня рухнула, погребая под собой магов и их жертв. Сноп искр взмыл в небо, словно души убитых отправились на небеса. Гастон пронзительно закаркал и, сделав круг, вцепился когтями в плечо Лейфа.

– Все целы? – спросил король.

– Да, – в один голос ответили Кордия и Йена, все еще прижимаясь друг к другу. Королева подняла голову и посмотрела на пламя, все еще жующее крепостную стену. Ей стало интересно, что эта потеря будет значить для Севера? Ведь эти маги поддерживали его. Сохранит ли он власть после их падения? Хотя, возможно, у него, помимо них, есть другая магическая поддержка.

– Хватит глазеть, – проворчал Лейф. – Пойдемте отсюда.

Кордия создала светлячков, и они двинулись к тому месту, где оставили лошадей. Лейф нес Йену на руках: девочка не смогла идти. Добравшись до лошадей, они увидели, что одна из них погибла во время бури.

– Значит так, – сказал Лейф, глядя на Кордию. – Ты и Йена сейчас едете в ближайший город, а я жду здесь помощи от вас. Пришлете сюда слугу, чтобы забрал меня.

– Ты здесь погибнешь! Тем более, солдаты уже близко, – горячо проговорила Кордия.

– Я твой король, я тебе приказываю, – сурово проговорил Лейф.

– Нет, – твердо произнесла Кордия, глядя на мертвую лошадь, тело которой еще не успело остыть. – Мы уедем все вместе.

– Кордия… – с нетерпением проговорил Лейф.

– Дай кинжал, – попросила королева.

– Только не думай снова… – начал заводиться Лейф. Он выглядел очень уставшим. Темные волосы покрылись инеем, отчего он стал казаться старше. – Я запрещаю тебе это делать!

– Просто дай мне кинжал, – повторила свою просьбу Кордия.

Лейф несколько секунд смотрел ей в глаза, словно не зная, что ему решить. А потом протянул ей оружие. Кордия осторожно провела пальцем по лезвию и, убедившись, что оно достаточно острое, полоснула им по запястью. Кровь заструилась по коже, падая на снег. Королева опустилась на колени и стала вливать свою кровь в пасть мертвой лошади. Она мысленно читала заклинание, боясь перепутать слова и вместо спутника из другого мира, создать чудовище. Связать свою силу между двумя мирами. Она всегда боялась этой ступени на пути к чародейству: поднять мертвого и соединить его со своей жизненной силой до конца дней. Было бы, конечно, проще поднять мышку или птичку, но судьба не дала ей другого шанса: они должны выжить, пусть и такой ценой. Кордия сделала надрез на коже лошади и смешала ее кровь со своей. Тьма заклубилась над ее руками. Кордия облизала замерзшие губы и сосредоточилась на заклинании.

Силы королевы были на исходе – некромантия иссушала, а неопытного мага и вовсе могла убить. И прежде, чем упасть на снег без чувств, Кордия увидела, как лошадь открыла глаза. В них танцевало пламя.

Глава 33. Пленник Севера

Путь в Аминаду показался Дору бесконечно долгим. Погода оставляла желать лучшего – один буран сменял другой, дороги заваливало снегом так, что ехать было невозможно. Чтобы снова отправиться в путь, нужно было звать местного мага, чтобы он прочел заклинание, и по тому направлению, куда тебе надо, появилась дорога. Но в захолустье, где застрял герцог, таких способных магов не было, а те, что были, мало того, что были бестолковы, еще и ленились.

– Бальт, ну, может, ты хоть что-нибудь сделаешь? Ты же теперь вроде тоже маг, – проворчал Дор, когда обещанный почтенный чародей так и не явился. Они сидели в трактире и доедали обед, глядя на белую пелену снега за окном.

– Да какой я маг, ты что! – отмахнулся от него генерал королевского сыска. – Я еще толком ничего не умею, более того – я даже не понимаю, что это такое.

– Ну, зато ты свою спину после кнута очень быстро исцелил, – напомнил Дор. – На глазах все затянулось.

– Там же ерунда была, – поморщился Бальтазар. – Палач даже размяться не успел. Я же опытный, я уже все знаю.

– Ты так и не сказал, что между вами произошло, – отодвигая от себя тарелку, сказал Дор. Он уже не находил себе места из-за того, что опаздывал к Северу, эта задержка так же могла сказаться и на его возвращении в Истрату, и сопровождении Лейфа в суд. – Почему ты напал на короля?

– Из твоих уст слово «король» звучит, как издевательство, – усмехнулся Бальтазар, и на его лице отразилась боль. – Надо было убить его раньше, пока ты не стал считать его своим другом.

– Он мой брат, – возразил Дор.

– И что? Это делает его лучше? Он перестает быть самозванцем? – пожал плечами Бальтазар. – Дор, ты же понимаешь, что, когда Лейф выкрутится из этой ситуации, ты будешь первым, кому он вонзит нож в спину. Зачем тебе это?

– Что ты предлагаешь? – поставив локти на стол и подавшись вперед, спросил Дор. Бальтазар взял стакан с вином и сделал несколько глотков. Он посмотрел на Дора, словно взвешивал, стоит с ним делиться своими мыслями или нет.

– Перестань носиться с ним, как с любимой невестой, – сурово сказал Бальтазар. – Не помогай ему, не защищай. Столкни его в пропасть, ты ведь знаешь, что он заслужил это. Если у тебя не хватает воли, дай мне это сделать. Даже если ты потом прикажешь меня казнить.

– Месть не стоит твоей жизни, – возразил Дор. – Ты не вернешь ей Мину.

– Неважно. И дело не только в Мине. Есть такое понятие, как справедливость, – горячо проговорил Бальтазар. – И она должна восторжествовать.

– Его будут судить. Чего ты еще хочешь?

– Это слишком просто для него.

– Смерть еще проще.

– Я хочу заставить эту тварь пройти через ад и заставить перестать дышать, – скрипнув зубами, сказал Бальтазар. – Дор, ты, как никто, должен понимать меня! Ведь ты убил того, кто уничтожил твою семью!

Дор вздохнул и отвернулся от собеседника. Ему хотелось, чтобы после убийства графа Локка ему стало легче, но ничего не изменилось. Боль от потери и ненависть к убийцам никуда не делись.

– Если бы ты хотел справедливости, тебя бы устроил суд над Лейфом, ведь он не убивал Климента, но ты хочешь взять с него личную плату за свою боль, а это месть. Я не осуждаю, я понимаю тебя, просто тут никакой речи о справедливости нет, – как можно осторожней проговорил Дор.