Опьяненная любовью - Рокиа

— Я не могу, — тут же выпаливаю я.

Дама изумленно вскидывает бровь. Вирджиния за моей спиной лихорадочно делает мне знаки: сжимает губы и отчаянно трясет головой.

— Я хотела сказать… — быстро исправляюсь я, — …я хотела сказать, что для моего обучения было бы гораздо полезнее присутствовать на избрании будущего преемника престола. Я уверена, что во время торжеств дворцу понадобится любая рабочая сила. Сразу после этого я вернусь в бараки, клянусь вам, только не отсылайте меня сейчас. Умоляю.

Она жестко, пронзительно изучает каждую черточку моего лица. Сцепляет пальцы под подбородком, сужая глаза.

— Для твоего обучения, значит? — повторяет она.

Киваю. Капли пота катятся по моему лбу, а липкая тревога удушающим узлом стягивает горло, мешая дышать. Мне нужно, чтобы она согласилась, любой ценой. Я не могу уехать именно сейчас: я должна быть абсолютно уверена, что на трон взойдет Эдоардо, а не Артур.

Она тяжело вздыхает:

— Хорошо.

Выдыхаю весь зажатый в легких воздух. Я не в силах сдержать вспыхнувшее облегчение: лицо озаряется радостью, и мы с Вирджинией обмениваемся едва заметными победными улыбками.

— Но, — грохочет Дама, — ты будешь находиться под непрестанным надзором Вирджинии. Будешь ходить за ней тенью, помогать во всех её обязанностях, а она обязана докладывать мне о каждом твоем шаге. Если ты выкинешь очередной фокус, наказание понесет она, а тебя сошлют в самый дальний барак Королевства. Я ясно выразилась?

Смотрю на Вирджинию; мне невыносимо стыдно взваливать на неё такую ответственность. Меньше всего я хочу, чтобы её наказали по моей вине, не хочу быть для неё обузой. Она покорно кивает, склонив голову. Поднимаюсь с пола, мышцы коленей отзываются тупой болью; разглаживаю юбку ладонями, прежде чем поднять глаза.

— Спасибо, — шепчу я едва слышным голосом.

Дама вскидывает руку, указывая на дверь:

— А теперь — за работу.

Вирджиния хватает меня за локоть, распахивает дверь, и я спешу за ней в коридор. Она не останавливается до тех пор, пока мы не минуем гвардейцев, патрулирующих это крыло дворца. Только тогда она поворачивается ко мне, сияя ослепительной улыбкой.

— Ты… рада? — неуверенно спрашиваю я её.

— Еще бы! Тебя ведь хотели сослать обратно в бараки, Лавиния. Теперь мы наконец сможем провести время вместе. Во дворце становится жутко скучно, когда никто не нарушает правила, не срывает правительственные ассамблеи, не заставляет принцев грызться друг с другом и не треплет нервы Даме.

В общем-то, с самого моего появления здесь я ни дня не провела спокойно. Одно мое чудачество было хуже другого, у Дамы есть все причины для жалоб.

— Обещаю, я больше не полезу в неприятности. Тебя не подставлю, — заверяю я её. Мне до ужаса не хочется усложнять ей жизнь и видеть, как её отчитывают из-за меня.

— Не переживай, — успокаивает она. Её ореховые глаза излучают такую чистую, безмятежную гармонию, о которой она сама вряд ли догадывается. Каждое её движение выверено, каждое слово безупречно, в ней нет ни капли высокомерия или спеси. Иногда я задаюсь вопросом, почему она примирилась с ролью обычной придворной девушки. Хотя, если оглядеться вокруг, эта должность здесь считается одной из самых желанных.

— Сегодня мы должны ассистировать Его Высочеству Эдоардо. — Её голос обрывает ход моих мыслей.

Эдоардо?

В последний раз я видела его за столом Совета — он выглядел глубоко несчастным и раздраженным. А до этого мне хватило одного его взгляда, чтобы физически ощутить сталь меча, пронзающую мою грудь. Автоматическим движением я прижимаю ладонь к тому самому месту под ключицей, где еще недавно пульсировала эта разрывающая боль.

— Он тренируется перед избранием, — объясняет Вирджиния. — Помнишь Три испытания, которые он так и не завершил? Те самые, о которых я тебе рассказывала, необходимые для восхождения на престол. Первое — на коварство и ум, второе — боевое…

Вспышка озаряет мой разум.

— И третье, проверяющее страхи, — то, которым управляют Жрецы.

Помню день, когда она вскользь упомянула эти знаменитые Три испытания, служащие главным критерием для любого наследника. Чудовищные тесты, определяющие пригодность кандидатов. Преемник должен быть самым расчетливым, самым сильным и не должен бояться абсолютно ничего.

С одной стороны, меня бросает в дрожь. От человека, обреченного на власть, требуют абсолютного совершенства, вынуждая его вытравить из себя остатки человечности, ведь ни один живой мужчина не может быть безупречным во всём.

С другой стороны, это дарит мне слабую надежду. Артуру достаточно завалить хотя бы один тест, набрать меньше очков, чем Эдоардо, — и его кандидатуру отклонят.

Следую за ней вниз по ступеням.

— Именно! Но прежде Эдоардо и Артур должны сойтись в дуэли на мечах. Этот поединок решит, кто из них двоих отправится проходить эти Три испытания.

Дикий террор мгновенно сковывает моё тело; я хватаю её за руку, заставляя замереть на последней ступеньке. Перед глазами яркими красками вспыхивает кошмар, где Эдоардо убивает брата.

— Что еще за дуэль между ними? — Этого не было в моих планах, желудок сводит удушающей судорогой.

Она обеспокоенно вглядывается в мое лицо. Пытаюсь замаскировать панику слабой улыбкой, но сомневаюсь, что она способна скрыть дикий ужас в моих глазах.

— Они решили это на ассамблее, проголосовав почти единогласно, — объясняет она.

Эта проклятая ассамблея. Медленно разжимаю пальцы, отпуская её руку.

— Тебя пугает мысль о том, что им снова придется сражаться, верно? Не переживай, эта дуэль не будет такой кровавой, как Арена.

Пытаюсь ей поверить. Пока мы молча возобновляем шаг, мысли сплетаются в тугие, неразрывные узлы. Я не думала, что они будут биться друг с другом, образ из того кошмара преследует меня по пятам.

— Они братья, они не станут сражаться насмерть. Это просто поединок, чтобы посмотреть, кто первым сможет обезоружить соперника. Иди сюда. — Она заходит в небольшую каморку для инвентаря и протягивает мне тяжелый холщовый мешок. — Осторожно, внутри мечи разных размеров.

— Мечи? — я всё еще дезориентирована.

— Мы должны помогать Его Высочеству Эдоардо во время тренировок, — терпеливо напоминает она.

Вирджиния берет несколько луков и связку стрел, прежде чем выйти из тесного помещения. Она идет быстрым шагом, а я следую за ней, не имея ни малейшего представления о том, что меня ждет. Утешаю себя словами Вирджинии: это просто формальность, они не станут убивать друг друга. Продолжаю повторять это про себя, отчаянно пытаясь поверить в собственную ложь.

Мы останавливаемся перед тяжелой металлической дверью; Вирджиния стучит пару раз, прежде чем гвардеец отпирает её. Он подозрительно изучает наши баулы, а затем пропускает внутрь. Ступая по резиновому покрытию пола, я оглядываюсь по сторонам в полнейшем изумлении. Мы оказались в