Влюблённый жнец - Лола Кинг

— Пенелопа, — мурлыкаю я, опьяненный её гениальностью. — Когда ты начала убивать людей и подставлять меня?

На её лице появляется медленная улыбка. Это самое сексуальное и самое страшное, что я видел в своей жизни.

— Когда ты заставил меня вступить в тайное общество, которое не уважает женщин. Когда я поняла, что ты способен убить ради меня.

Она делает шаг ближе.

— Когда я поняла, что ты не помнишь, когда это делаешь.

Когда она прижимает руку к моей груди, мое сердце с силой ударяется о грудную клетку. Оно узнает свою хозяйку. Оно хочет, чтобы она впилась в него и обхватила его своей нежной рукой убийцы.

— Я узнала твой способ действия, — шепчет она. — Письма. Бумага в твоей руке. Ты даже не представляешь, как я боялась, когда убила первого. Я думала... а вдруг Рен вспомнит? А вдруг он знает, что это не он? Но потом ты побежал за мной, когда я вышла из библиотеки, и я спросила тебя, убил ли ты Джоша. Ты действительно думал, что убил.

Она смеется про себя, как будто все это было для нее слишком легко.

— Джош? Это была ты?

— Ну, это был не ты, малыш.

Она хихикает.

— В тот день ты был своим собственным судьей и присяжными, обвиняя себя, как будто у тебя не было другого выхода. Но кто теперь жнец?

Ее язык скользит по нижней губе.

Мурлыканье в ее голосе, понижающее тон, — самый завораживающий звук, который я когда-либо слышал.

— Думаю, между тем, как мы заключили сделку, и тем, как я умоляла тебя о оргазме, ты забыл, кто я такая, Рен. Ты потерял себя по пути. Возьми это как урок: знай свое место, когда дело касается меня.

Я с трудом сглатываю слюну, мое тело гудит от желания, которое мешает мне оставаться на месте.

— Майлз и его отец?

Она кусает нижнюю губу и смотрит на меня красивыми невинными глазами из-под густых светло-каштановых ресниц.

Я возбуждаюсь. Я возбуждаюсь от того, что моя девушка манипулирует мной, заставляя думать, что я убил людей, которых не убивал. От того, что она сводит меня с ума. Теперь я понимаю всех тех женщин, которые влюбляются в серийных убийц. Если бы Пич арестовали, я бы тоже послал ей письма, в которых рассказал бы, как сильно я ее люблю.

— Саймон, Мэтт, Байрон…

Я едва могу произнести их имена.

Она закатывает глаза, раздраженная тем, что я с трудом верю, что эта крошечная женщина передо мной убила шестерых взрослых мужчин. Когда она понимает это, она фыркает.

— Джош напал на меня в лабиринте. Поэтому я застала его врасплох, как он. Поздно ночью, когда он возвращался домой пьяный. Он прошел мимо библиотеки, а я была там, ждала, притаившись. Он не смог защититься. Я задушила его и засунула ему в горло послание. А потом написала его имя на листе бумаги и положила его тебе в руку, пока ты спал.

Моя рука поднимается, лаская её руку, плечо, сжимая её шею. Я едва могу дышать от возбуждения.

— Я видела, как Майлз и Пол Эллсон насиловали эту Геру, говоря ей, что это потому, что она изменила своей Тени. А когда я попыталась остановить их, они попытались затолкнуть меня в ту комнату, чтобы сделать то же самое со мной.

Она продолжает, ее взгляд сильный и мстительный.

— Ты уже ослабил их, поэтому мне осталось только дождаться, пока Пол отвезет своего сына обратно в кампус. Я поймала их на парковке. Я даже использовала твой нож.

Моя другая рука с нарастающей силой прижимается к ее щеке, и я притягиваю ее еще ближе к себе.

— Продолжай, — рычу я и прижимаюсь бедрами к ней.

— Те четверо, кто пытали меня, были лучшими. — Она ухмыляется. — Потому что я чувствовала себя слабой и мне было больно. И было так трудно выбраться из безопасного места, которое ты создал для меня в своих объятиях. Ты только что спас меня, а я собиралась повесить на тебя еще четыре убийства. Но в тот момент, когда я уже думала, что не смогу этого сделать, я получила сообщение от одной из Гер, которая была со мной в той комнате. Я знаю ее по чирлидингу. Она извинилась за то, что не помогла мне.

Ее голос становится тихим, но улыбка остается спокойной.

— Вчера был лучший день, потому что мне помогли другие женщины, которые были доведены до такого, что были готовы убить. Я сказала ей связаться с остальными, и все, что им нужно было сделать, — это дать мне свои адреса и, когда они будут ложиться спать со своими Тенями, не закрывать входную дверь или дверь спальни. Они страдали. Я не хотела просить у них ничего, кроме самого необходимого. Просто не закрывать дверь.

Стиснув челюсти, она с трудом выдавливает из себя остаток фразы.

— И все они так и сделали.

Я вытираю слезу, которая падает на мою ладонь, крепко обнимая ее.

— Мужчины должны быть более внимательными к женщинам, которые молча терпят их злодеяния. Они страдают и улыбаются, несмотря на несправедливость. Они страдают и смотрят, как мужчины наслаждаются их слезами. Они страдают, страдают и страдают. И однажды... бум.

Она похожа на дьявола. Она прекрасна.

— Ты вступила в борьбу не только для того, чтобы защитить себя, — говорю я с восхищением, — но и других Гер.

— Никогда не забывай, что женщины, которые дают отпор, ничего не получают в результате. Они стоят на своем, несмотря на страх, угрозы, манипуляции, не для себя, а для всех других женщин вокруг них. Ни одна женщина никогда не кричала, что она сражается, потому что это исправит то, что она пережила. Нет. Это всегда «ради других женщин». И ни один из вас, мужчины, никогда не поймёт, что это такое. Вы не защищаете нас. Мы защищаем себя.

— Я причинил тебе боль, — хриплю я. — Я заставил тебя подчиниться, и ты позволила мне жить.

В моем голосе слышится возбуждение, которое я не могу контролировать. Она серийная убийца... и она решила оставить меня в живых.

— Между тобой и теми мужчинами есть только одно отличие, Рен, — объясняет она, смягчаясь. — В конце концов, с тобой я знаю, что у меня всегда есть выбор. Потому что, что бы ни случилось, ты никогда не причинишь мне вреда. Ты сам это сказал. И это касается не только того, что ты убийца. Это касается безопасного места, которое ты создал