Сердце стаи - Мариана Запата

– Они все равно могут позвонить, – сообщил он мне, коснувшись кармана, сквозь хлопковую ткань которого безошибочно проглядывали углы телефона.

– Да, – ни с того ни сего сказал Данкан. Я уже не считала, что он боялся Генри, и понимала, что в данный момент тот нравится Данки больше, чем я – Агнес, но я не замечала, что он нравился ему настолько, что он был готов пригласить его провести время с нами.

Любопытно.

– Даже Данкан приглашает тебя, – перевела я для Генри, стараясь не выдать своего удивления. – Но мы не заставляем, Ваше Пушистое Величество.

Я увидела тот миг, когда он принял решение. Я подвинулась поближе к Данкану, а Генри на своих длинных ногах подошел, откинул одеяло так, словно делал это миллион раз, и забрался в постель.

В мою постель.

Не поверх одеяла, а под него.

Ему потребовалась секунда, чтобы поправить подушки, приподняв их повыше, и сесть спиной к изголовью, как я, только прямее, пока Данкан и я следили за ним, даже не пытаясь притворяться, будто мы этого не делаем.

Отчасти я не ожидала, что он и правда согласится, но, когда наши глаза встретились, я улыбнулась и протянула ему пакетик с говядиной.

Он взял один кусочек и не спеша стал есть его. В процессе его оранжево-карие глаза загорелись, и он перевел их на меня.

Я снова протянула ему пакет, и он взял еще две полоски.

– Почему она такая вкусная? – спросил он, прикончив первый кусок.

– Я не добавляю ни коптильную жидкость, ни сахар, – я подмигнула.

Все еще не спуская с меня глаз, своими крепкими белыми зубами он откусил еще немного.

Положив силиконовый пакет между нами, я снова повернулась лицом к телевизору и, переплетя пальцы, сложила руки на груди. Данкан дважды оглянулся, и я дала ему еще один кусок говядины, после чего он отвернулся к телевизору, зажав дегидрированное мясо между лап.

Краем глаза я увидела, как спустя какое-то время Генри взял дольку яблока. Он издал такой глубокий вздох, что его хватило бы, чтобы надуть воздушный шар. Бедный Пушок.

Никто не произносил ни слова, пока не прошло две рекламные паузы.

– Ты когда-нибудь снимаешь этот браслет? – неожиданно спросил он.

Я вздрогнула и коснулась одной из бусин, словно забыла, какие они были на ощупь.

– Иногда, но не часто.

Его «хмм» застало меня врасплох почти так же, как его следующие слова:

– Знаешь, тебе не нужно носить его рядом со мной. – Последовала долгая пауза. – Сейчас в клубе нет никого, кроме нас.

Просунув палец под браслет, я потянула за него. Но… не сняла.

– Спасибо, Пушок. Может, как-нибудь в другой раз.

Его губы чуть приоткрылись, но потом его взгляд устремился к двери ровно в тот же момент, когда на нее посмотрел и Данкан. Только мой Пончик вскинул хвост. И завилял им.

– Да, – телепатически выкрикнул он в тот же миг, когда Генри подал голос:

– Жучок?

Агнес?

Последовала пауза, а потом дверная ручка повернулась, и в проеме возникло маленькое личико.

Я постаралась сохранить невозмутимый вид, несмотря на тот факт, что мое сердце странно заныло от сдержанного выражения на лице Агнес. Она была такой мужественной для своего возраста. Слишком мужественной.

– Входи, мини-волк, – позвала я, призывно махнув ей рукой.

Язык ее тела выражал серьезную стеснительность, когда она неторопливо прошла внутрь, переводя взгляд с Данкана на меня и Генри.

То ли Генри потянулся к моим пальцам на одеяле, то ли я потянулась к нему, но тыльные стороны наших ладоней соприкоснулись, и нам не нужна была телепатия Данкана, чтобы понять, что мы думали об одном и том же. И он, и я понимали, почему она пришла сюда.

И мы оба хотели, чтобы она осталась.

Он не должен был мне нравиться так сильно. Я знала это. Это пустая трата времени и сил, к тому же мое сердце так легко ранить. Но в тот момент мне казалось, что попытка заставить себя не испытывать к нему чувств, не восхищаться его характером была самым трудным из всего, что я когда-либо делала в жизни. Это как заставлять себя писать левой рукой до конца своей жизни. Как красить глаза тушью для ресниц, не щурясь при этом.

– Тебе что-то нужно? – поинтересовался Генри добрым тоном.

Агнес, одетая в сиреневую пижаму с плюшевыми мишками, на цыпочках подошла.

– Я искала тебя, – ответила она тихим голосом, совсем не похожая на того подозрительного ребенка, который пытался укусить всех, кому не доверял.

– Сэра знает, где ты? – уточнил он.

Она быстро поглядела на нас, после чего снова опустила глаза к полу.

– Я сказала ей, что пошла на кухню.

– Мы уже говорили с тобой о твоих побегах от них, – пожурил он ее, уже вытаскивая телефон свободной рукой.

Не той, которая все еще касалась моей.

– Прости, – сказала она, судя по голосу, не чувствуя раскаяния… лишь сомнение.

– Ты не влипла в неприятности, Жучок, но так делать нельзя. Мы беспокоимся, когда не знаем, где ты по ночам. – Генри разблокировал экран и открыл мессенджер.

Я знала это, поскольку смотрела в его телефон.

Я откашлялась и перевела свой взгляд на девочку, пока меня не застукали.

– Мини-волк, ты хочешь посидеть с нами?

Я похлопала ладонью по свободному месту справа, стараясь не улыбаться.

– Здесь как раз есть идеальное местечко размером с Агнес. – В фильме была кровь и перестрелки, но в детском саду я случайно слышала, как дети младше нее обсуждали видеоигры, в которые они играли, и те были отнюдь не для детей.

– Да, – согласился мой Пончик, по-прежнему размахивая хвостом при виде своей подруги.

– Данкан говорит, что тебе стоит остаться, – перевела я.

Взрослый стал бы набивать себе цену. Ребенок же, каковым она и была, не стал. Она сразу же кивнула и прошла к той стороне кровати, где находился Данкан. Агнес погладила его, поцеловала между его невероятных ушей и осторожно, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, забралась на место, на которое я ей указала. Я поставила тарелку с яблоками между нами, поскольку знала, что она была единственной, кому не особо нравилась вяленая говядина.

По крайней мере, вяленная мной.

Я сделала вид, будто не заметила, как уже через