Не все проклятие, что им кажется 2. Выбор пути - Ирина Властная

Служители Храма в светло-серых хламидах уже ждали нас возле Божественного камня, к которому по преданию, все Боги нашего мира прикоснулись, и возле которого уже брачные ленты лежали. Ими полагалось запястья брачующихся связывать, как символ того, что двое одним целым становится. В случае истинной пары, после ритуала, вязь истинности в полную силу проявляется и лишь со смертью исчезает.

— В этот светлый день, благословлённый самими Богами, пред их светлыми ликами и свидетелями на земле, мы проведём брачный обряд для Листиэля Эллэта и Элитии Рирарии Дрэйвер… — покосился в сторону своих записей служитель.

Я знала, что у Правителей Изумрудных уделов имя рода Эллэат было… значит, Листа не только личного имени Старейшины в своё время лишили, но и от рождения судьбу его поменяли — имя рода исковеркав.

— По доброй ли воле вы соединяете две жизни в одну? — разносился торжественный голос служителя по Храму.

— Да! — одновременно ответили мы с Листиэлем.

— По доброй ли воле вы готовы разделить всё уготованное Богами, как радости на вашем пути, так и беды? — продолжал ритуал храмовник, а я уже отчётливо слышала за спиной нетерпеливое сопение Велдрана и молчаливое недовольство Мартерийского.

— Да.

— По доброй ли воле…

— Слушайте, а давайте вы уже ленточку повяжете, потом их истинностью восхититесь, да разбежимся по-быстрому? — Велдран никогда терпением не отличался, но сейчас я была полностью на его стороне. Просто у меня бы смелости не хватило поторопить степенных служителей Храма. — Тут кругом одни божественные сущности и приближённые к божественному началу, так что давайте упрощённый ритуал, а?

Храмовник с неодобрением посмотрел на слишком говорливое чешуйчатое создание, даже складки его церемониального одеяния выражали негодование, но кивнул. Молча повязал на наши запястья широкую ленту и водрузил наши руки на Божественный камень, с интересом ожидая подтверждения слов Велдрана.

Чего спрашивается ожидать, у нас вязь истинности и так вполне различимая была. Лента вспыхнула ослепительным золотом, того самого оттенка, которым божественный полог был…

— Впервые вижу, чтобы Великий Юрку истинность благословлял, — ошарашенно пробормотал храмовник, и для верности ещё наши узоры, сияющие чистым золотом, пальцем потёр, и потом куда тише сказал: — даже не пойму, радоваться за вас или сочувствовать.

— Отныне и навеки, — прошептал Лист и без всяких подсказок мои губы своими накрыл, а я едва стон удовольствия сдержала, потому что теперь не только свои эмоции ощущала, но и своего истинного, который из последних сил своё желание сдерживал.

— Всегда, — эхом повторила за ним, когда обрела способность говорить.

Тысячелетний Храм содрогнулся от приветственных криков и пожеланий. Пусть отряд орков был и небольшой, но голоса у них были достаточно зычные, на их фоне счастливые крики Лины и вовсе писком казались. Как бы и этот Храм с лице земли не стёрли…

— Боги благоволят вам, Листиэль и Элития Эллэт. Пусть ваш путь будет озарён сиянием звёзд и согрет небесным светилом, — торопливо закончил ритуал служитель, от всей души желая, чтобы мы побыстрее убрались отсюда, пока стены Храма ещё целы.

Лист подхватил меня на руки и с невероятно гордым лицом к выходу понёс, где нас экипаж дожидался.

— До завтра нас никто не побеспокоит, — шептал он мне ухо, опаляя своим дыханием, — я небольшой дом арендовал на месяц, потом скажешь, где мы жить будем и в том месте собственным жильём обзаведёмся…

— А где хочешь ты, Лист? — я растерялась от этих слов… обычно, жена следовала за мужем.

— Мне всё равно где, главное — с тобой, моя лианэль, моё сердце и моя жизнь.

Я не успела рассмотреть ни дом, ни сад… ничего. Всё моё существо было сосредоточено на моём супруге, зеленоглазом полукровке, в чьих глазах я видела отражение своих чувств и своего желания.

Я теряла себя в его руках и нежных прикосновениях, которые становились всё откровеннее и обжигали пряным удовольствием, рассыпалась на тысячи кусочков под его смелыми поцелуями, плавилась в огненном удовольствии ощущений тяжести его тела, его движений и его любви… возвращалась в реальность под его ласковый голос, чтобы вновь окунуться в бушующий океан страсти и нежности, где путеводной звездой сияли его глаза.

В жарких объятиях сплетались не только наши тела, сплетались наши судьбы в единый узор жизни, переплеталась наша магия, упрочнялись нити истинности, связывая наши души в одну, и не было в мире той силы, что способна бы была их разорвать.

Проваливаясь в сон, я краем сознания уловила тихий шёпот Листиэля, но разобрать его слова уже была не в силах.

Глава 47

Два дня прошли словно в сказке, словно и не было никакой угрозы ритуала, словно над нами не нависла смертельная опасность.

На следующие же утро после брачного обряда, в наш дом перебрались и оборотни, и орки, и драконы во главе с Велдраном, гордо восседающим на плече уважаемого Наура. Я была рада видеть этого бесстрашного представителя Графитовых живым и невредимым.

В доме стало тесно. Лист нашёл очень даже неплохой дом, уютный, с садом, но явно не рассчитанный на такое количество народа. Оруш с задумчивым видом походил по саду, а потом взяв пару орков из отряда своего брата, исчез на несколько часов и к вечеру в дальнем участке сада, который совершенно не просматривался с улицы, появился походный шатёр из плотной тёмно-зелёной ткани, чередующихся с коричневыми полосами, который замечательно вписался в цветовую палитру и не привлекал внимания. В нём и разместился почти весь орочий отряд — Штырхы остались в доме, где сразу дышать легче стало.

Эти дни были наполнены безоблачным счастьем, дружеской поддержкой, шутками и теплом, тем самым, которое должно царить в большой семье, где все друг о друге заботятся. Обо мне заботился Лист, мой истинный и мой муж — он не отходил от меня ни на минуту, словно боялся, что если его не будет рядом, я исчезну. А я не могла надышаться этим вниманием, и сама тянулась к нему.

Даже Велдран умерил уровень своей язвительности, тем более он получил свои давно обещанные пироженки и нежился на солнышке, словно впитывал его сияние. Дракончик был доволен, расслаблен и благодушен.

Дир, отвоевал у лорда Мартерийского разрешение на обыск «Домов Наслаждений» матушки Сиртинь и десяток стражников, которых тот выделил, скрипя зубами. С