Предательство одного подарит любовь многих - Таруна Поддубная

Он смотрел мне в глаза, я почувствовала, как он осторожно пытается проникнуть в мое сознание. Он не пытался это сделать грубо или тайно, он делал осторожно и так, чтобы я заметила и пустила его сама. Решение пускать или нет, я принимала не долго. А когда пустила, поняла, в чем сложность в обряде с элохаем.

Все мысли и действия, которые были сделаны тобой, как бы раздваиваясь, перетекали в него. С этого момента он знает о тебе абсолютно все. Больше ты никогда не сможешь спрятать от него ни мысли, ни чувства. Это было очень неожиданно, но успокаивало, что и он не мог ничего спрятать от меня.

- Жалеешь? - с какой-то затаенной надеждой и страхом спросил меня.

- Нет, мне нечего скрывать от тебя, и очень хотелось, чтобы этого не пришлось бы никогда делать.

Ответом мне стал очень долгий и нежный поцелуй, который продолжился уже на кровати. Все его касания были чем-то невообразимым, так как чувствовала я теперь за двоих, как и он. Наши нервы были накалены до предела. По моим ногам от простых его ласк уже потекла смазка. Желания ждать дальше у меня не было. Когда он, наконец-то, проник в меня, в моей голове будто салют взорвался. Он двигался очень медленно, а я захлебывалась эмоциями и стонами. Все тело била мелкая дрожь, будто по нему проходили электрические разряды и уходили в Элимаса, а потом снова обратно. Сказать, что это был оргазм, это ничего не сказать. Это бы ОРГАЗЗЗЗЗЗММММ.

Мое тело содрогалось несколько минут от пережитого, а рядом в таком же состоянии лежал уже мой шестой муж. И почему-то именно тогда мне пришла в голову четкая уверенная мысль. Не нужно мне и власти всего этого мира, для меня главное - это любовь моих мужчин, которую я готова трепетно хранить и беречь не одно десятилетие.

Эпилог

Пятнадцать лет спустя…

Сидя в тени нашего сада, раскинувшегося вокруг все того же дома Элика, я наблюдала за своими мужьями и детьми, поглаживая свой вновь округлившийся животик. С тех пор прошло пятнадцать лет, но в моей семье так больше и не появилось новых мужей, как бы не старались другие мужчины. Любовники мне тоже с такими темпераментными мужьями были не нужны, а вот беременности проходили весело.

Первая беременность была очень своеобразной и необычной. Где-то через месяц помимо мяса с кровью мне стало хотеться драк. Я постоянно выводила мужей на то, чтобы они со мной дрались. Тяжелее всего доставалось Заку и его отцу, но и тянуло меня больше всех доводить именно их. Как оказалось, так проявляется особенность их расы. Растущая во мне дочка активно это демонстрировала, чем доставала до белого каления меня и всех окружающих. Но и сейчас, когда ей уже четырнадцать, вместо девичьих интересов она с упорством единорога проходит полосу препятствий, которую терпеть не могут все мои мужья, кроме Зака. Сказать, что моя Лапочка была копией своего отца и деда, это ничего не сказать. Их будто на одном конвейере сделали, а не я родила.

Следующая моя беременность случилась через четыре месяца после первых родов. Папой был Дэрок, победный рёв этого жнеца слышали, наверное, на всей планете. В честь этого события мой муж сделал всем великий праздник и остался дома на неделю, никого не судил. От него у меня тоже родилась дочка, которую я, как и от Зака, вынашивала всего пять месяцев. Вот раньше Дэрок смеялся над Заком и подшучивал, когда я бегала за ним и просила подраться. Зато потом он бегал по ночам и искал, куда меня унесло творить правосудие. Причем ложилась я спать со всеми вместе, а потом незаметно для всех уходила. Удержать меня не могли даже волосы Уриха, который каждый раз поражался тому, как я выпутывалась, а он не чувствовал. Первый раз чуть ли не всю планету подняли на уши, когда обнаружили, что я пропала. Меня отругали, а найденных мной виновных наказали и отправили спать. Но через пару дней это повторилось. Чтобы мужья не придумывали, я все равно уходила творить правосудие. Вот и появившаяся на свет от Дэрока дочка было точной его копией, от меня опять ничего.

Больше всех, мне кажется, радовался Элик, когда выяснилось что я беременна от него. Ведь в отличии от остальных у нас с ним были девочки-близняшки. Они были тихие, но эта беременность перевезла нас всех жить в космос. Только там я могла спокойно засыпать, смотря на звезды. Сейчас уже папа берет дочек с собой в полет, сколько бы я не пыталась запретить, они всегда могут его уговорить.

Самой спокойной из беременностей, пожалуй, была с дочкой от Ларэна. Наконец-то, мой ребенок не таскал меня ни в космос, ни в подворотни. С ней мы сидели в библиотеке. Столько книг я не читала за все годы учебы в институте. Но никуда не денешься, ребенок требует, сидим и читаем. Правда после рождения теперь ей книги читает папа, мама начиталась на всю жизнь вперёд.

Дочка от Элимаса показала мне всю прелесть их дара, как мне казалось. Видимо, природа решила нас так отблагодарить за то, что ребенок появился естественным путем. Ведь раньше для того, чтобы получилось появиться на свет хоть одному ребенку, требовались клетки десяти женщин. Но и в таком случае вероятность, что хоть один сможет выжить, была низка, остальные погибали еще в искусственной матке. Находиться среди существ и видеть мысли каждого, кто проходит мимо даже на расстоянии нескольких километров, было жутко. Далеко не все шли по светским делам или думали о чем-то высоком. Но благодаря старейшинам и мужу мы смогли договориться с крошкой не травмировать мать. Ведь дочка родилась с даром сильнее, чем у великого старейшины. И проснулся он у нее еще в моей утробе. Поэтому уже с малых лет она носит вуаль на лице. Мне вновь было очень обидно, ведь она как и остальные дочери совершенно не похожа на меня.

Дочка Уриха потаскала по разным местам меня вместе с папой. Пока я была ей беременна, мне почему-то было интересно все, где есть хоть малейшая цифровая информация. Независимо от того, была ли это защита дома или база данных во дворце совета, мне нужно было влезть везде. Особенно