Три вида удачи - Ким Харрисон

и отпустил меня, отскакивая. Я толкнула его, впечатав в стену в узком проходе, и рванула к входной двери, сосредоточившись на крошечном клочке света. Если доберусь до него — смогу сбежать. Найти Бенедикта. Всё исправить.

— Схватите её! — визгливо закричал Терри.

И тут я застонала — огонь ударил в затылок.

Я споткнулась, вытянув руку, ударилась о стену и рухнула на пол.

— В кладовку. Сейчас же! — донёсся голос.

Я не могла сосредоточиться. В полубессознательном состоянии меня протащили обратно по коридору и втолкнули внутрь. Голова запрокинулась, когда дверь захлопнулась.

Темнота.

Воспоминание о том, как Айрин плакала, уткнувшись в дверь, вспыхнуло в памяти. Я попыталась подняться — безуспешно. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло.

— Я пытаюсь помочь, — прошептала я, но они меня не слышали.

Кто-то кричал за дверью, но слова распадались в бессмысленный шум.

— Даже на Диком Западе были законы, — говорил Ног. — Вы не можете знать, что она принесла эту тень с собой.

— Она в сговоре с Хермом Иваросом! — орал Терри. — Сколько вам ещё доказательств нужно? Где оно? Куда делось?

— Терри… — умолял Ног.

Их голоса становились всё тише. Я прислонилась лбом к двери и осторожно подняла руку, нащупывая влажную шишку в волосах.

Меня начало трясти. Сначала я почувствовала тёплое покалывание в ступне, которое медленно поползло выше. Это была моя тень. Терри её не поймал. Дюйм за дюймом я ощущала, как она накрывает меня, словно одеяло, согревая изнутри.

Я знала, что не должна позволять ей этого.

Но голова болела. Было холодно. Я не могла больше держаться.

И в конце концов я сдалась, позволив тьме забрать меня.

Глава 28

Что-то тянуло меня — первобытная, глубинная потребность оказаться в другом месте. Она грызла мои спутанные мысли, оставаясь единственной определённостью в хаосе. Я была в ловушке: двигаться означало опасность — больше силы, меньше меня самой. Я не хотела становиться ничем, кроме той, кем случай и обстоятельства позволили мне стать. Я была уязвима, зависела от меньшей силы ради собственной безопасности. И эта меньшая сила — грубый, невежественный йет.

Я понимала, что это не мои мысли стучат в голове, но раздражение и гнев были так близки к моим собственным чувствам, что отзывались внутри. За исключением части про невежественного йета.

Я застонала и открыла глаза. Я сидела, привалившись к углу комнаты со стеклянными стенами. С одной стороны — хранилище, с другой — комната отдыха чистильщиков. И в ужасе я осознала: я в луме.

Рывок — настолько резкий, что должен был бы меня разбудить, — подбросил меня вверх, и я оказалась почти в нескольких дюймах от потолка.

Но я спала. Это был сон. И я по-прежнему сидела на полу лума, толкаясь в толстое стекло, выискивая трещину, выход, способ выбраться. По ту сторону стены я ощущала не дросс, а тень — она манила меня слиться с ней, стать больше, став меньше. Но я не могла отказаться от себя, и потому повернулась к комнате отдыха и забарабанила в стеклянную стену.

— Ты не хочешь стать больше? — сказала Даррелл.

Я резко обернулась — и с ужасом увидела, что стены между мной и хранилищем больше нет. Даррелл стояла среди тени нетронутая; чёрные волны вились вокруг неё, словно любовник, играющий с её бисерными косами.

— Прими меня, — сказала она, и к страху прибавилось недоумение. — Оставь всё. Стань.

— Ты не настоящая Даррелл, — сказала я.

Она вздохнула и небрежно махнула рукой — жест, который я видела сотни раз.

— Это не значит, что я не могу быть полезной, — ответила она.

С её пальцев стекала мерцающая чёрная дымка, когда она потянулась в темноту за спиной и вытащила оттуда Айрин — словно из ванны. Тень стекла с женщины, как вода, открывая её очищенной смертью. На руках у неё беспокойно шевелился младенец. Воркуя, Айрин улыбнулась мне — её глаза были выжженными пустыми ямами.

Я отшатнулась, пока стеклянная стена лума не упёрлась мне в спину.

— Если тебе не нравится она, может, этот образ? — сказала Айрин, покачивая младенца так, что его пелёнки серели, исчезали и снова сгущались вокруг него. — Пора стать чем-то иным. Я жажду этого.

— Я не готова умирать, — сказала я, вспомнив удар по голове.

Они рассмеялись.

— Нет, не умирать, — сказала Даррелл. — Тень — не смерть. Это всё, чем не является. Возьми её. Прими её. Позволь мне помочь тебе.

— Ты моя тень… — прошептала я, внезапно понимая.

И тут что-то глухо ударило в стекло. Я обернулась — и надежда вспыхнула во мне, когда я увидела Бенедикта. Усталый, грязный, в своём потрёпанном «парадном» костюме, он бил по стеклу стулом, пытаясь освободить меня. Позади него стояли Херм и Эшли — с беззаботной небрежностью, словно им было всё равно, даже когда Бенедикт снова поднял стул, движимый отчаянной необходимостью.

— Нет, подожди! — крикнула я, хлопая ладонью по стеклу, чтобы остановить его. Если оно треснет, прилив тени за моей спиной хлынет вперёд и убьёт его.

С перекошенным лицом он опустил стул.

— Выходи! — крикнул он; голос звучал глухо.

Его ладонь легла на стекло. Я прижала свою к его руке, чувствуя тепло сквозь четыре дюйма преграды.

— Грейди, прошу. Не делай этого. Я не смогу пойти за тобой, если ты это сделаешь.

— Оставь её, — грубо сказал Херм. — Она там, где ей место.

Эшли шагнула вперёд; облупленный лак на ногтях, небрежная причёска, дросс, прилипший к ней, как гной.

— Вытащи её оттуда, Бенедикт. Она слишком боится стать чем-то большим. Она всего лишь чистильщица.

Я — ткач, подумала я, сузив глаза на её тон.

И вздрогнула, когда Бенедикт ударил кулаком по стеклу. Пошли трещины — паутинные линии словно вспыхнули во мне самой.

— Грейди? — позвала Даррелл.

Я обернулась. Айрин исчезла. Тень в моей голове поняла, что женщина из XIX века — плохая приманка.

— Ты не Прядильщик. Ты Ткач. Ты — разница. Ты не можешь прятаться от этого. Ты и есть это. Тень — инь к ян магов, а маги лгали. Они пытались уничтожить тень, чтобы свет восторжествовал, но лишь навредили себе. Прими то, что ты есть. Верни равновесие тени и света.

— Я не понимаю, — сказала я.

Я вжалась в угол, широко раскрыв глаза, когда Даррелл шагнула вперёд — и внезапно оказалась внутри лума, рядом со мной.

Она здесь.

— Не подходи, — прошептала я, съёживаясь, когда в нос ударил тошнотворный запах разложения. — Убирайся.

— Почему? — спросила она, и за её спиной вскипела тень.

— Уходи! — закричала я, пнув её.

Она рассыпалась грудой белых костей