Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова

спине. Лис двигается во мне длинно, жестко, не торопясь, а я выдыхаю в такт каждому движению. Сознание фиксирует каждый вдох, каждый удар сердца, отпечатывая в памяти, а картинка перед глазами расплывается яркими пятнами. Гул в голове нарастает и разряд удовольствия бьет по нервным окончаниям, сводит низ живота жарким спазмом. Зажмуриваюсь, чувствуя, как пульсируют, сокращаясь мышцы, а сознание разлетается на мелкие сверкающие частицы, чтобы через пару мгновений собраться снова.

Князев наклоняется ниже. Дышит горячо в шею, в висок, возле уха. Я ловлю каждый выдох. И когда его тело содрогается от удовольствия, моё дрожит вместе с ним. Нас накрывает автершоками, как от землетрясения. Губы порывисто ищут друг друга в полумраке. Лис целует меня долго, ласково и глубоко. Замедляет грохочущий пульс, пока я лениво размышляю о том, было бы всё сейчас так остро и волнующе, не проведи мы в разлуке десять лет? Было бы.С ним просто не бывает иначе.

Мне всё ещё его мало, но сегодняшний день слишком вымотал нас обоих. Впрочем, как и вчерашний. Моя спокойная жизнь вообще с возвращением Князева разогналась до запредельной скорости.Чтобы завтра совсем остановиться. Но пока сегодня не кончилось, я всё-таки запутываюсь в нём. Оплетаю ногами, обнимаю, сцепляя пальцы за шеей, зарываясь в мягкий шелк волос на затылке.

— Какой будет твоя свадьба? — сонно интересуюсь я.

Уткнувшись носом в яремную впадину, вдыхаю спрятанное там, под горячей кожей, сладкое лето. Князев явно не ожидал вопроса. Он отвечает тихо и рассеянно:

— Обычной. Как у всех. ЗАГС, ужин, гости, родители. Без изысков. — Он задумывается, словно пытается вспомнить ещё какие-нибудь детали, но вместо этого любопытствует: — А ты бы какую хотела?

Обе мои несостоявшиеся свадьбы мало меня интересовали. Было безразлично, какими они будут. И я вдруг понимаю, что суть бракосочетания вообще не в этом. Не в цветах и лентах, не в гостях и шампанском. Не в ресторане и фате.В том, чтобы связать себя с тем, кто по-настоящему важен. Официально и насовсем. А я просто собиралась связать себя не с теми. Хорошо хоть догадалась сбежать в последний момент.

— Не знаю, — бормочу я. — Без разницы.Главное — чтобы женихом был ты.

Реакцией на это провокационное заявление становится тяжелый вздох, щекочущий макушку. Не только я запуталась в Князеве, но и он прижимает меня к себе так крепко, словно если отпустит, я растворюсь в полумраке и исчезну.Снова. Он так и не сказал, как нам обоим жить друг без друга, после его свадьбы. И я понимаю, что Елисею, знающему ответы на все вопросы, не известны ответы лишь на те, которые я задала.

38.Свадьба

28 июня, суббота

Under The Water—The Pretty Reckless

Ливень закончился несколько часов назад и теперь солнце пробивается в гостиную сквозь тюль, потому что шторы вчера никто не закрыл. За ночь ни один из нас не разжал объятий. Мы просыпались несколько раз, пробуждая друг друга беспорядочными сонными поцелуями, ласками, касаниями, неразборчивым шепотом сожалений, признаний и обещаний. Сейчас ладони на моих плечах то сжимаются, то слегка ослабляют хватку. Арт тоже так делает иногда, когда доволен — то вытаскивает, то прячет когти обратно в лапу.Хорошо, что у Лиса нет когтей.

От воспоминаний об этой ночи сейчас приятно и сладко ноет внизу живота, но она, во-первых, закончилась, а во-вторых — совершенно ничего не изменила. Лис женится через несколько часов. Непоправимо и безоговорочно. В числе двадцать восемь есть восьмёрка, это — бесконечность. Невзоров верил в такие вещи, а теперь, кажется, поверю и я.

— Кто отключил будильник? — сонно бормочет Князев и, вывернувшись, наконец, из моей хватки, приподнимается на локтях.

Он несколько раз осоловело моргает. Чертыхается, глядя на циферблат часов. Подскакивает с дивана. Разбуженный его резкими движениями Артас, недовольно шипит. Кот спал в ногах, свернувшись белым растрепанным клубком. Ему жениться не надо и вообще не понять причин подобной спешки.

— Ты, — усмехаюсь я.

Под утро мы уснули слишком крепко, но раз будильник не выключала я, значит — это Князев. Ну не кот же, в конце концов?

— Я бы не стал!

Елисей выпрямляется, и я понимаю, что совсем не хочу с ним спорить — таким возмутительно красивым. Солнечные лучи делают его кожу золотистой, бликуют в волосах и ресницах насыщенной медью, выделяют веснушки на плечах и груди. И поскольку полотенце было потеряно где-то на полу еще вчера, сейчас на Лисе вообще ничего нет. Я мигом забываю о будильнике, коте, и вообще обо всём. К сожалению, он — помнит. Чертыхается ещё раз и исчезает в ванной.

Приходится тоже подняться и накинуть обнаруженный на полу халат. Потянуться — битва с Тимом оставила синяки на теле и боль в ребрах. Погладить кота. Крикнуть по пути на кухню:

— Завтракать будешь?

Это так буднично, словно мы все эти десять лет прожили вместе. Но если бы это было так, я могла бы войти к нему в ванную и обнимать, пока Лис будет умываться или чистить зубы.

— Нет, я опаздываю! — раздаётся из ванной сквозь приглушенный запертой дверью шум воды.

Опаздывает.На свадьбу. Зажмуриваюсь крепко-крепко. Не плакать. Нельзя.Не сейчас. Вместо этого, пока Князев умывается, я невозмутимо пью привычный стакан воды с лимоном. Наученная горьким опытом, стараюсь не сжимать хрупкое стекло слишком сильно. Если стакан опять разобьется, Лису некогда будет оказывать мне первую помощь.

Когда он появляется из ванной, я уже заливаю растворимый кофе кипятком из чайника.

Одежда Князева высохла за ночь. Теперь от него пахнет моим кондиционером для белья, моим гелем для душа и моей зубной пастой. В сочетании с его собственным ароматом это настолько притягательно, что мне до боли хочется сейчас прижаться к нему и поцеловать. Тем не менее, мы с Лисом с самого пробуждения ведем себя друг с другом холодно-вежливо, как чужие. Словно подчиняемся какой-то негласной договоренности. Как-будто с тех пор, как мы покинули пределы дивана, на котором провели эту ночь, целоваться запрещено.

— Вчера ты пообещала, — начинает Князев, застегивая пуговицы рубашки, — что, если я останусь, выполнишь любое моё желание.

Я молча киваю. Знала ведь, что Лис не станет с этим тянуть и почти готова.Забыть. Отпустить. Оставить в тайне. Делаю глоток кофе. Он сегодня получился таким горьким, что сводит скулы. А Елисей внезапно говорит совершенно не то, что должен был:

—Ты придешь на мою свадьбу.

Дыхание застревает в горле вместе