Неженка - Сьюзен Элизабет Филлипс

и цепочку прыгающих зайцев, хотя по оранжевым местам уже прошлась рука не столь искусная, как у мисс Сибил. Старая школьная учительница встретила Франческу у двери. Прошло уже десять лет с тех пор, как они виделись в последний раз. Мисс Сибил уменьшилась в размерах, плечи ее ссутулились, но голос не потерял властности.

— Заходи, дорогая, давай уйдем с холода. Ой, ой, ты, наверное, думала, что едешь в Бостон, а не в Техас, а у нас мороз. Дорогая, я тут в расстроенных чувствах с тех пор, как ты позвонила.

Франческа нежно обняла ее.

— Спасибо за приглашение. После всего, что я рассказала вам по телефону, у меня не было уверенности, что вы захотите меня видеть.

— Не захочу тебя видеть? Милая, да я считала часы до встречи!

Мисс Сибил прошла на кухню и попросила Франческу сварить им кофе.

— Не люблю жаловаться, но в старости жизнь не очень-то интересна. Приходится потихоньку отказываться от прежних привычек, да тут еще Далли связался с какой-то ужасной юной особой. Я не смогла заинтересовать ее даже Даниэлой Стил, не говоря уже о классике.

Она усадила Франческу за кухонный стол напротив себя.

— Ой, ой, у меня просто слов нет, как я горжусь тобой!

Когда я думаю, как далеко ты пошла… — Внезапно мисс Сибил вперила во Франческу свой учительский взгляд. — Ну, рассказывай мне все об этой гнусной истории.

Франческа рассказала ей все, ничего не утаивая. К ее облегчению, мисс Сибил отнюдь не собиралась осуждать ее, как Холли Грейс. Казалось, она понимала, что Франческе было необходимо утвердить свою независимость; однако мисс Сибил была явно обеспокоена, как поведет себя Далли, узнав, что у него есть сын.

— Я думаю, что Холли Грейс права, — сказала она, подумав. — Даллас должен быть на пути в Вайнетт, и можно не сомневаться, что он воспримет это нелегко. Франческа, ты останешься в комнате для гостей, пока он не приедет.

Франческа думала остановиться в отеле, но с благодарностью приняла приглашение. В этом доме она почему-то чувствовала себя ближе к Тедди. Через полчаса она уже свернулась калачиком под лоскутным стеганым одеялом; зимнее солнце пробивалось сквозь кружевные шторы, от старого радиатора шел уютный поток тепла. Франческа заснула почти мгновенно.

Далли не появился и к полудню следующего дня, и Франческа почти помешалась от беспокойства. Может, ей следовало оставаться в Нью-Йорке? А что, если он и не собирается приезжать в Вайнетт?

А тут еще позвонила Холли Грейс и сообщила, что исчез Скит.

— Что значит — исчез? — воскликнула Франческа. — Он же обещал позвонить тебе, если что-нибудь услышит!

— Наверное, Далли позвонил ему и велел держать язык За зубами. Я думаю, что Скит поехал к нему.

Франческа почувствовала и гнев, и бессилие. Если Далли прикажет Скиту приставить пистолет к виску, то тот, наверное, и это выполнит. Под вечер, когда мисс Сибил отправилась на свои гончарные занятия, Франческа уже места себе не находила. Боясь выйти из дома, чтобы не пропустить приезд Далли, она попыталась почитать материалы по американской истории для экзамена на гражданство, но не смогла сосредоточиться. Франческа решила побродить по дому и зашла в спальню Далли, где в слабеющих лучах зимнего солнца на подоконнике красовалась коллекция его трофеев по гольфу. Франческа взяла журнал по гольфу с его портретом на обложке. «Даллас Бодин — всегда второй, никогда не первый». Она отметила, что морщинки в уголках его глаз стали глубже, а черты лица — резче, но зрелость не отняла у Далли ни грана привлекательности. Он стал еще более великолепным, чем она помнила.

Франческа рассматривала его лицо, безуспешно пытаясь найти хоть малейшее сходство с Тедди. Еще раз она задумалась о том, как Далли удалось узнать, что Тедди — его сын. Положив журнал, она взглянула на кровать, и на нее нахлынул поток воспоминаний. Здесь был зачат Тедди или это произошло раньше, в луизианском болоте, когда Далли распластал ее на багажнике своего старого «бьюика»?

Телефон рядом с кроватью зазвонил. Франческа бросилась к нему, ударившись ногой о кровать, и схватила трубку:

— Алло! Алло?

В ответ — тишина.

— Далли? — Его имя прозвучало как рыдание. — Далли, это ты?

Ни звука. У нее закололо в шее; сердце бешено колотилось.

Франческа была уверена, что на другом конце провода кто-то держит трубку, и пыталась уловить хоть шорох.

— Тедди? — прошептала она. — Тедди… это мама!

— Это я, мисс Неженка. — Голос Далли был низким и горьким, и ее старое прозвище в его устах звучало как непристойность. — Нам надо поговорить. Встречаемся через полчаса у карьера к северу от города.

Франческа почувствовала, что сейчас он положит трубку, и выкрикнула:

— Подожди! Тедди с тобой? Я хочу поговорить с ним!

Но в ответ уже слышались гудки.

Она сбежала вниз, схватила замшевую куртку и натянула ее поверх свитера. Утром Франческа завязала волосы на затылке шелковым шарфом, и сейчас в спешке тонкий шелк попал под воротник куртки. Дрожащими руками она распутала шарф. Почему Далли так поступил? Почему не привез Тедди домой? Что, если Тедди болен? А может, случилось что-нибудь ужасное?

Едва дыша, она завела машину и вывела ее на улицу. Не обращая внимания на знак ограничения скорости, Франческа доехала до первой попавшейся станции обслуживания и спросила, как проехать к карьеру. Ей долго объясняли дорогу, и Франческа проскочила мимо указателя в северной части города, проехала несколько лишних миль и лишь потом обнаружила ровную грязную дорогу, ведущую к карьеру. Франческа сжимала руль так, что заныли руки. Прошел уже час, как позвонил Далли. Ждет ли он ее? Она убеждала себя, что Тедди в безопасности: Далли мог причинить боль ей, но никогда бы не стал мучить ребенка. Но эта мысль мало ее успокаивала.

Карьер зиял как гигантская рана в земле, голый и отталкивающий в сумеречном сером зимнем свете, подавляя своими размерами. Видимо, последняя смена кончила работу еще днем, потому что большая ровная площадка перед карьером была пуста. Груды красноватой породы лежали около неподвижных вагонеток. Мили безмолвных транспортеров вели к крашенным зеленой краской бункерам, возвышавшимся над землей, как огромные перевернутые воронки. Франческа проехала через площадку к проржавевшему металлическому зданию, но не увидела нигде и признака жизни, никаких машин, только неподвижные карьерные вагонетки.

«Я приехала слишком поздно, — подумала Франческа. — Далли уже уехал». С пересохшим ртом она съехала с площадки и двинулась по дороге, ведущей к карьеру.

Взволнованной Франческе казалось, что исполинский нож вспорол землю на своем пути вниз, в преисподнюю. Разоренный, мрачный, сырой каньон карьера тянулся