Старсайд - Алекс Астер

Старейшина и Старейшина в унисон кланяются, прежде чем окончательно оставить нас.

— Пойдем, — говорит Эсте, всё еще выглядя немного напуганной. — Давай покормим тебя.

Как бы мне ни хотелось съесть целый пир, после пары фруктов и овощей желудок скрутило — он словно всё еще привыкал к тому, что в нем снова что-то есть. Я прошу прощения и ухожу с трапезы пораньше, ложусь в постель, но тщетно пытаюсь уснуть.

Спустя несколько часов я наконец встаю. Раз уж отдых не идет, можно хотя бы исследовать этот знаменитый Странствующий город. Может, я найду что-то полезное либо для убийства богов… либо для того, чтобы ускорить наше задание.

Каменные полы, холодные и гладкие под босыми ногами, выложены длинными осколками мрамора разных оттенков — словно гигантская мозаика, которую я не могу охватить взглядом целиком. Деревянные перила покрыты резьбой с легендами, историями о битвах, давно отгремевших и выигранных. В окнах нет стекол — это просто золотые арки, выходящие во внутренний двор с деревьями, усыпанными бесконечным множеством цветов всех мыслимых оттенков.

Во дворце тихо. Большинство фейлингов, должно быть, спят. Мне тоже следовало бы спать, особенно после предупреждения Старейшины и её настояния, чтобы мы ушли завтра с первым лучом солнца, но вместо этого я спускаюсь по каменным ступеням в ночь, зная, что такого шанса у меня, скорее всего, больше не будет.

Я иду по дорогам, вдоль которых стоят мощные дубы, такие широкие, что дома вырезаны прямо в их стволах. Высоко вверху нити звездного света мерцают, словно второе небо, накинутое на мосты, что пронзают кроны на добрых полдюжины уровней — и каждый из них выглядит как совершенно отдельный рынок. Я представляю, что там хранятся самые редкие и желанные реликвии мира. Пятнышки серебра покрывают почти все поверхности, заставляя всё вокруг сиять, подобно галактике.

Обитель чудес и причуд.

Неудивительно, что так много людей пытаются найти это место.

Я иду, пока не добираюсь до золотого дерева, стоящего в самом центре Странствующего города. От него исходит энергия. Мощь. Чувство. Я протягиваю руку, чтобы коснуться одной из его тонких ветвей, свисающих подобно волосам. Под моими пальцами она оказывается удивительно прочной. А листья…

Они из чистого золота. Мой большой палец с изумлением проводит по одному из них.

— Это золотая ива. Её кора очень ценится. Как и её нектар. — Эсте.

Фейлинг встает рядом со мной, проводя пальцами по одной из ветвей.

— Слушай, — говорит она, легонько ударяя одной ветвью о другую. Раздается высокий, чистый и невероятно красивый звон. — Когда дует сильный ветер, дерево поет.

Песня. Моя мама была бы в восторге от этого дерева. Она полюбила бы каждую мелочь в этом Странствующем городе. Как и моя сестра.

— Ты кого-то потеряла, — произносит Эсте, вырывая меня из омута памяти.

Я поворачиваюсь к ней.

Она пожимает плечом:

— Это видно по глазам. Они ожесточились, будто больше никогда не смогут светиться. Я потеряла мать. — Она кивает, повторяя: — Ты кого-то потеряла.

Я качаю головой.

— Я потеряла… всех.

Я отпускаю ветку, и глубокая нота, которую она издает, входит в полный резонанс с пустотой в моем сердце.

— Мне жаль. — Эсте пристально изучает меня. Должно быть, она догадалась, что я прохожу Путь Квестрала. — Боль — сильный мотиватор, полагаю.

Я снова качаю головой.

— Нет. Боль парализует. Месть… месть — вот что заставляет двигаться вперед.

Её губы сжимаются.

— Что? Осуждаешь меня? — Я снова провожу рукой по ветвям.

Она отрицательно качает головой.

— Нет. Я боюсь за тебя. Месть разрушает. Она развращает душу. Я это видела.

Интересно, что именно она видела? Ей сотни лет? Тысячи?

Сколько бы ей ни было, она права.

Я это знаю. Всегда знала. Эта ярость душит; она заполняет всё пространство внутри. Но это не важно. Я не важна.

— Чем это закончится? — мягко спрашивает она. — Твой поиск?

— Смертью, — просто отвечаю я, роняя еще одну ветвь. Она звенит.

И Эсте делает резкий, неверный шаг назад. Её глаза расширяются. Она выглядит испуганной — так же, как несколько часов назад, когда я упомянула женщину в серебре.

— В чем дело?

Она открывает рот. Закрывает.

— Я… Иногда слова… они кристаллизуются. Застывают в моем разуме. Они… — Она качает головой, и её испуг сменяется натянутой улыбкой. — Мне… мне пора.

Она разворачивается и убегает. Я провожу взглядом её розовое платье и уложенные в форме розы волосы, пока она не скрывается из виду.

Только тогда я замечаю их — крылья у неё за спиной. Они безжизненно свисают вдоль позвоночника густыми сияющими прядями, похожими на сверкающие ленты. Что за…

— Уже распугиваешь местных?

Рейкер.

Я оборачиваюсь и бросаю на него многозначительный взгляд.

— Если бы.

Он делает несколько шагов ко мне.

— Это место…

— Чудесно.

— …нелепо.

Я наклоняюсь и провожу пальцами по серебряным блесткам, покрывающим всё вокруг. Не разрывая зрительного контакта с тенью под его капюшоном, я провожу ладонью вверх по его доспехам, размазывая мерцание к его скрытому лицу, пока его рука, быстрая как молния, не перехватывает мое запястье.

Я пытаюсь пошевелиться, но с тем же успехом могла бы сражаться с камнем.

— Не надо, — предостерегает он.

Ладно.

Он разжимает пальцы, и я щелчком стряхиваю блестки — целое облако искр влетает в темноту его капюшона. Он отшатывается от меня, кашляя и отплевываясь так, словно его отравили. Только в этот момент я осознаю: на нем, должно быть, нет маски. Снял её, чтобы подышать свежим воздухом?

Я ничего не вижу, как ни стараюсь.

— О нет. Клубок змей под твоим капюшоном теперь в блестках. Какая жалость.

— Ведьма, — бросает он.

— Демон.

Он делает шаг вперед, излучая ярость.

— Дура.

— Ублюдок.

Еще шаг.

— Слабачка.

Он стоит вплотную ко мне. Я задираю голову, но в темноте, под этим глубоким капюшоном, мне всё равно не удается разглядеть его лица.

— И это всё? Я разочарована.

— Сразись со мной, — чеканит он, не раздумывая ни секунды.

Я моргаю.

— Что? — вырывается у меня. Голос звучит сбивчиво от неожиданности.

Он наклоняет голову.

— Твои слова слабы. Но клинок — нет. Если собираешься идти со мной в бой, то дерись по-настоящему.

Это звучит одновременно и как угроза, и как приглашение.

Я сглатываю, ощущая его пугающую близость. Он преграждает мне путь, заслоняя собой всё остальное. Он так близко, что я чувствую его запах… и он пахнет своим мылом. Видимо, использовал его вместо того, что дали здесь. Я вдыхаю этот аромат, подавляя стон и стараясь похоронить постыдные воспоминания о том, как мои губы касались его горла.

— Мой… мой клинок