Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

следила за ним немножко: в газетах читала, иногда Агриппина что-то рассказывала. И так поняла, что, стараясь заслужить прощение императора, он кидается на самые сложные дела. Но вроде как через пару дней должен был вернуться.

«Вот и славно, — подумала я, — вернётся я ему и расскажу».

Глава 54

К ужину приехала Агриппина, мы с ней дня три не виделись, из-за того, что был конец недели и Агриппина выгуливала свои новые наряды по приёмам.

Приезжая к нам Агриппина рассказывала новости светской жизни, и мы, а особенно тётушка любили эти рассказы. Я за то, как просто и чётко Агриппина подмечает главное в людях, а тётушка… а тётушка просто любила всё, что можно было потом кому-то рассказать.

— Юленька, я вчера была во дворце на приёме, — начала Агриппина.

И мне сразу показалось, что она с одной стороны хочет, а, с другой стороны сомневается, говорить, что там было или нет.

— Там обсуждали Велимира Северского — всё же сообщила Агриппина.

Посмотрела на нас с тёткой:

— Давно о нём не говорили, с того самого дня именин императрицы.

Тётушка ахнула:

— Это что же выходит, что это вдруг о нём во дворце начали говорить. Неужто сам был?

— Самого не было, уехал он в Шляхту с заданием, но по секрету все начали говорить, что вроде как император решил его простить. Правда, есть условие.

— Какое?

— Вроде как за него датская принцесса просила. И, если он на ней женится, то обещала его увезти, чтобы дети его за границею были, а не в империи, значит.

«Дети…», — подумала я, почувствовав, что комната вокруг меня кружится, и никак не желает останавливаться.

Пришла я в себя лёжа на диване. Рядом сидела тётушка и обмахивала меня китайским веером. И где она его только взяла. А потом я вспомнила.

Агриппина сегодня была одета в новое платье, такие платья мы делали из нашего шёлка, того самого с броневой нитью. Платье было сделано под «китайский манер», с высоким воротничком-стоечкой, с крупными красными маками.

И под него аксессуаром шёл веер в китайском стиле. А такая модель очень, шла Агриппине, подчёркивая её статность.

— Юленька, а что ты молчишь, уже не заболела ли? — взволнованно спросила Агриппина.

— Беременна я, — сказала и полегчало.

Лицо Агриппины вытянулось:

— Как беременна? От кого?

Я молча посмотрела на неё.

— Да ты что! — на круглом лице Агриппины появилось страдальческое выражение, — Неужто похитители тебя снасильничали?

— Нет, конечно! — возмутилась я.

— Ты их? — сделала неверный вывод Агриппина.

Теперь настала очередь тётушки возмущаться и махать руками.

И, наконец, до Агриппины дошло.

— Вот же гад! Князь Северский, да? Соблазнил, да бросил! Ух, я ему сейчас — вот прямо сейчас же поеду и разберусь!

Она вырвала из рук тётушки свой китайский веер и, размахивая им, словно катаной, широкими шагами понеслась к выходу.

— Агриппина, стой! — крикнула я. — Сядь.

Агриппина села.

— Не надо к Северскому, — сказала я, — пусть всё будет, как будет.

Но в ней включился предприниматель.

— Что ж теперь делать-то, Юленька, не простят нам.

Да я и сама понимала, что по репутации нашего дела этот ребёнок нанесёт сокрушительный удар. Не те пока времена, чтобы можно было без мужа рожать.

Какое-то время мы все молчали, было слышно только как скрипят «косточки» китайского веера.

— Муж нужен, — произнесла очевидную вещь Агриппина.

— К Северскому не пойду, — сказала я, чувствуя, что внутри всё восстаёт против того, чтобы навязываться ему с ребёнком. — Я не хочу даже представлять, каким будет его лицо и, что он мне скажет. Ему сейчас и так несладко, то императора ублажает, то с принцессой разбирается. А тут я с ребёнком.

Я взглянула в недоумённые лица Агриппины и тётушки, и добавила:

— Я в такой роли никогда не была и не буду. Лучше я себе другого мужа найду.

И тут Агриппина нахмурилась:

— Ты, Юленька, может не знаешь, но сложность-то вот в чём, ребёнок ведь у тебя дракон. Поэтому здесь не просто муж нужен, а драконьего рода.

— А что не может у меня человек родиться? — спросила я, рассчитывая на пятьдесят