Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

— И что не так? — мне виделось, что для таких целей Лужин как раз весьма подходит. Если его приодеть, да убрать с лица это вечно виноватое выражение, то вполне будет выглядеть достойно.

— Всё не так, — резко заявила Агриппина, — все знают кто такой Лужин, и будут на тебя с жалостью смотреть.

— И что ты предлагаешь? — мне уже надоело пытаться понять логику Агриппины, иногда «драконья» логика сильно отличалась от моей.

— Он должен после свадьбы перестать ходить.

Тётушка охнула.

— Ноги ему сломать? — в шутку спросила я.

— Можно, конечно и сломать, если просто так не согласится, — Агриппина и сама выглядела возмущённой.

Я устало опустилась на стул. Сердце болело. И я очень надеялась на то, что это просто нервическое.

— Хватит! Поехали в храм, а то на свадьбу опоздаем.

И неожиданно я заметила, как Агриппина с тётушкой переглянулись, но списала это на то, что они вечно заговоры у меня за спиной устраивали, и чувство сообщничества между ними осталось.

Глава 56

Погода была пасмурная, мне казалось, что она хорошо отражает моё настроение. Вот точно такие же тучи были у меня в душе: низкие, серые, с рваными краями. Казалось, тронь и сразу же прольются холодным дождём.

И то, что на площади перед храмом была толпа журналистов и зевак, настроения не улучшило. Вот откуда они узнали? Мы же до последнего скрывали место венчания.

Лужина я увидела сразу, он был в белом костюме, и стоял на ступенях храма, а рядом с ним, держа его под руку, стояла сухонькая пожилая женщина.

«Мать, наверное,» — подумала я.

Женщина счастливо улыбалась, и мне стало стыдно. Она же думает, что сын её счастье своё нашёл, а я его использую. И так мне сразу захотелось забраться обратно в карету и уехать прочь, но было уже поздно, все меня увидели.

«Ладно, — подумала я, — если это и ошибка, то поправимая, в крайнем случае воспользуюсь советом Агриппины».

И я, выпрямившись, и попытавшись удержать на лице невозмутимое выражение, с лёгкой полуулыбкой, взяла под руку тётушку, и под взглядами страждущей сенсации толпы, пошла ко входу в храм.

«Вот и не дождётесь! — подумала я, — сегодня сенсации не будет.»

Стоило мне подойти к ступеням, как Радослав, оставив мать сорвался, чтобы подбежать и, быстро оглянувшись на тех, кто стоял позади меня, театрально распахнув руки для объятий, воскликнул:

— Юлия Павловна, я счастлив.

Агриппина, которая шла впереди меня, не допустила произвола и Радослав, остановленный её мощной фигурой, сник и больше не делал попыток меня обнять.

Мы поднялись по ступеням, я подошла к стоящей наверху старушке.

— Познакомьтесь, Юлия Павловна, матушка моя.

— Матушка! — прокричал Радослав, — Это невеста моя!

Старушка, подслеповато прищурилась, глядя на Агриппину, и сообщила:

— Красивая.

Теперь я искренне улыбнулась: «Похоже матушка Радослава была не только глуховата, но и видела плохо».

Тётушка подхватила старушку и они прошли вперёд, я взяла под руку Радослава, Агриппина сначала смотрела на нас, будто размышляя, всё ли мы правильно сделали, потом сказала:

— Нет уж, я замуж второй раз не пойду.

Тут Радослав не выдержал и спросил:

— Это почему же, Агриппина Амировна.

— Мне чёрный цвет не идёт, — отрезала Агриппина, и сразу стало понятно, что это уважительная причина.

Возле храма, прямо перед входом была нарисована черта, возле которой полагалось остановиться, и «подумать о принятом решении». У этой черты мы и остановились, так же, как и шли. Впереди Агриппина, позади мы с Радославом.

И в этот момент толпа, стоявшая на площади, дружно ахнула, и я повернулась и увидела невообразимую картину.

С неба, прямо сквозь серые рваные тучи спускался огромный чёрный